Ио, прислушивавшаяся к нашему разговору, сказала:
- Мой хозяин все забывает. Ты говорил, что наш прорицатель рассказал тебе о нем, верно?
- Да, мы с ним вчера имели весьма продолжительную беседу. Твой хозяин, возможно, и забудет меня, и я буду знать причину этого. Только я-то его никогда не забуду!
- А он сказал тебе, что порой видит то, чего не видят другие? продолжала Ио. Эобаз кивнул. - Порой люди считают, что он выдумывает, но однажды и я видела то же, что и он. Все, по-моему, зависит от того, что считать выдумкой, а что - правдой.
Эобаз улыбнулся, глядя на нее:
- Хорошо сказано! Достойно эллинки! Я как-то слушал, как ваши мудрецы всю ночь обсуждали подобные проблемы, но так и не пришли к единому мнению. Для нас существует только истина или ложь. Мы не тревожим себя размышлениями о таких пустяках, как выдумка, фантазия.
- Это хорошо. Едва мы проснулись, как мой господин сообщил, что нашел какого-то маленького перса, который знает, где ты находишься, и готов нас проводить туда. Бадизоя и я сперва хотели узнать, где это, но мой хозяин сказал, что уже ходил с ним, и указал на ближайший холм. Там, на вершине, виднелся молодой жеребец, гнедой масти и еще не совсем взрослый, а всадника на нем не было. Когда мы спросили об этом Элату, она только рассмеялась в ответ. Однако этот конь и привел нас прямо к тебе.
Эобаз пригладил бороду - она у него черная и очень густая - и сказал:
- Возможно, тебе следовало бы спросить Эгесистрата.
- А я и спросила, - откликнулась Ио, - да только сразу позабыла его ответ.
- Так нужно было снова спросить - у Семи Львов, например. Он говорит, что знает твоего хозяина даже лучше, чем ты.
И тут в наш кружок ворвался чернокожий, указывая мне подбородком на что-то, яростно жестикулируя и очень быстро говоря что-то на своем языке. Эобаз, как оказалось, знал его язык и перевел:
- Он говорит, что сюда мчится колесница, а за ней следуют остальные амазонки.
Мы все побежали смотреть. Эгесистрат и прелестная Элата были уже там, а Бадизоя погнала своего коня навстречу царице амазонок. Колесницей правил какой-то фракиец, однако ехавший с ним рядом человек был скорее похож на спартанца - высокий воин в алом плаще. Когда они подъехали ближе, воин махнул рукой и крикнул:
- Благородный Эгесистрат! Латро! Клянусь богами, до чего же я рад снова вас видеть!
22. ВОЗЛЕ НАШЕЙ СТАРОЙ СТОЯНКИ
- Спорим, если пойти и хорошенько поискать вокруг, можно легко найти наше старое кострище, - сказала Ио. - Смотри, вон наш алтарь - до сих пор стоит!
Я согласился с нею: место казалось мне знакомым, хотя я, разумеется, не мог толком вспомнить, был ли я здесь.
- Тогда с нами еще были амазонки, - с грустью заметила она.
Они уехали после завтрака - шесть крепких, сильных женщин, две из которых были серьезно ранены, и забрали с собой всех белых коней. С ними отправился и тот фракиец, поклявшийся проводить их до брода через Гебр. Эгесистрат говорит, что река Гебр - это западная граница Апсинфии. Они должны передать знаки приветствия и уважения от трех здешних правителей их родственникам в Сикионе (*43). Кроме того, царица амазонок везет письмо, написанное моим стилем на полоске белой овечьей кожи стратегом из Спарты; в письме говорится, что его податели находятся под защитой царя Леотихида и регента Павсания.
- Я буду по ним скучать, - сказала мне Ио. - Ты-то не будешь, а я буду. И я очень скучаю без Полоса, очень! Ты его еще помнишь? - Я только головой покачал. - Это просто мальчик, фракиец, наверное. Во всяком случае, он говорит, как они. Он чуть младше меня, но так приятно, когда рядом есть еще кто-то из детей.
Я сказал ей, что, надеюсь, мы когда-нибудь будем жить в таком месте, где найдется много других детей и мудрая женщина, которая сможет научить ее всему необходимому.
- А я и так уже многому научилась, наблюдая за амазонками! воскликнула Ио. - Царица Иппофода меня просто любила: а Иппостизия и Фаретра тоже старались обращаться со мной хорошо, потому что им нравился ты. Я-то Фаретру недолюбливала - у тебя всегда был такой глупый вид, когда ты на нее смотрел. А потом ее убили, и мне было ужасно ее жаль! Мне до сих пор ее жаль. Но ты-то наверняка ее уже не помнишь, да?
- Немного помню, - сказал я; какая-то память сохранилась, видно, у меня в душе, хоть туман забвения и успел окутать меня. - А как она выглядела?
- Она была ростом почти с тебя, и у нее были такие высокие скулы. - Ио натянула кожу на щеках, чтобы показать мне, какой скуластой была Фаретра. - Рыжеволосая, лицо все в веснушках, а ноги, если честно, не слишком прямые - наверное, потому что она все время верхом ездила.
Я вздохнул - как и сейчас вздыхаю:
- Похоже, она была очень хороша собой.
- Ну, я вовсе не пыталась ее приукрасить...
- Не пыталась, - подтвердил я, - но скрыть этого ты не сумела. - И я, нагнувшись из седла, поцеловал Ио в щеку.
- Ну все равно. - Она отерла щеку. - Кстати, нам с тобой нужно поговорить наедине. О нем. - Она быстро указала мне на колесницу. - И об Эгесистрате тоже.
- Хорошо, - кивнул я, решив сразу записать весь наш с нею разговор, что и сделал.
