- Я и тебя исцелю, Латро, если смогу. Раньше, правда, не могла, но теперь я хорошо понимаю твой недуг. По-моему, только я одна это по-настоящему и понимаю, да вот еще Ио тоже. Ты ведь не помнишь, кто такой Гиперид, и тебе, в общем, его судьба безразлична. Так и должно быть. Мое дерево теперь уже слишком старое, хотя и оно, и я проживем еще очень долго после того, как этот Гиперид умрет и все его позабудут. Ты должен хранить свое семя, Латро! Сегодня ты рискуешь им совершенно напрасно. Отчего ты это делаешь?
Я не понял, что она имела в виду, когда говорила о своем дереве, потому что обычно у женщин никаких таких "своих деревьев" нет. Но ответил так:
- Я делаю это, чтобы не уподобляться Клетону, который так поступил сегодня. И пусть пока для тебя этого объяснения будет достаточно. - Я поцеловал ее и велел вернуться в дом, пока кто-нибудь ее не обидел на улице. Я тоже немало выпил сегодня, но она, хоть и жевала душистую смолу, прямо-таки пропахла вином.
Мимо нас проехал всадник. Он посмотрел в нашу сторону, и я увидел, что он в шлеме и вооружен копьем. Хорошо, что он не остановился. Я поспешил дальше и почти достиг дворцовых ворот, когда меня догнала Ио.
- Хозяин! - закричала она и вцепилась в мой плащ.
Я обернулся, грозно на нее замахнувшись:
- Я тебя хоть раз прежде бил, Ио?
- Не помню, - сказала она и быстро прибавила, поскольку я замахнулся еще более грозно: - Да, хозяин. Раз или два ты меня ударил. Но это совсем не важно...
- Ну так сейчас я тебя снова побью! Тебя ведь на улице запросто убить могли! А теперь мне еще придется провожать тебя обратно.
- Вот и хорошо! - Она как будто была страшно этому рада. Мы повернули назад. - Это тебя могли убить, господин мой! Разве ты этого не понимаешь? Честное слово, там ведь не меньше тысячи фракийцев, и все этого Тамириса стерегут. А смертью своей ты Гипериду ни чуточки не поможешь.
- Если ты еще раз пойдешь за мной, Ио, - сказал я ей, - я тебя больше провожать не стану. Я тебя с собой возьму. Это, пожалуй, безопаснее, чем оставлять тебя одну ночью в этом варварском городе.
- Тебе бы лучше тоже вернуться домой, господин мой. Или же взять с собой чернокожего и Асета.
- Этого я сделать не могу.
- Почему же? - удивилась она. - Никто тебя ни в чем за это винить не станет.
- Но все будут знать, Ио, что я собрался что-то сделать и не сделал даже и не попытался. Только сам я об этом сразу забуду. И мне будет противно видеть, как меня жалеют, - я это уже видел несколько раз сегодня. И я даже не смогу понять, почему они меня жалеют! - Глаза мои вдруг увлажнились, словно ветерок вдруг принес откуда-то горький дым. Нет, я не плакал - ведь мужчины не плачут; и все же слезы выступили у меня на глазах, как я ни старался проморгаться. Сегодня мне следовало быть очень осторожным и ни в коем случае не позволять жалости к себе снова взять верх; безусловно, все из-за того, что я слишком много выпил.
Наверное, слеза моя упала на головку Ио, потому что она быстро посмотрела на меня и сказала:
- Я могу дальше пойти сама, господин мой. Тут уже совсем не страшно.
- Нет. - Я покачал головой, хотя она, возможно, этого даже и не заметила.
Когда мы подошли к дому, мне пришлось стучать в дверь рукоятью меча, прежде чем Элата отодвинула засов и увидела на пороге нас. Ио прильнула ко мне всем своим худеньким телом, и я поцеловал ее так, как целовал Элату, впервые чувствуя в Ио женщину, а ведь до сих пор я считал ее всего лишь ребенком, так она была молода.
- Я больше не побегу за тобой, - пообещала она мне, и я кивнул, так и не сказав ей, как сильно мне хочется, чтобы она все-таки побежала, и как мне страшно идти туда.
Вспомнив всадника с копьем, я предпочел не идти по той темной улице, что в первый раз, и сразу свернул направо, а потом налево. И тут я увидел, что вся улица освещена чуть ли не до самого дворца. Посреди нее горел огромный костер, и вокруг него стояли стражники; мне показалось, что они греют у огня руки.
24. КАБАН
Огромный зверь, прятавшийся в глубокой тени, - вот что поразило воображение всех, это, по крайней мере, ясно. Я выслушал Гиперида, прорицателя Эгесистрата, мидийца, Асета и гоплитов; все говорили одно и то же. Прорицатель еще хотел знать, как мне вообще удалось проникнуть во дворец. А я просто перелез через стену, что было совсем не трудно, об этом я ему и сказал.
