Огонь Инферно, конечно, не вот эта головешка, но ведь я черпаю ману из окружающего мира. Так чем раскаленный уголь хуже? Мне ведь нет нужды его создавать, чтобы втянуть из него энергию. Это ведь каждый школьник знает — само по себе горение есть процесс химической реакции. Материал при соблюдении определенных условий отдает заключенную в нем энергию, это один закон на все металлы и газы, он работает для живой и неживой материи. В целом отличается объем выплескиваемой в окружающую среду энергии и температура, необходимая для возгорания. Если реакция слишком быстрая, получится взрыв, как метан в угольной шахте. Но если речь идет о деревяшке, там и энергии меньше, и горение дольше.
Пока мысль не улетучилась из головы, я попытался почувствовать в угле точно такую же ману, какую вынимаю из ядра. Я не могу превратить уже существующее пламя в фаерболл, как нельзя на горящем листе бумаги прогреть целый город. И огнешар — это именно город, огромная пасть, в которой капелька тепла, выделяемая из головешки, практически не существует. Ее мало, она слаба, но она все же есть.
Не зря в Инферно текут лавовые реки, и даже стены вырабатывают тепло. Этот жар, способный испепелить смертного в мгновение ока, поддерживает архидьявола, питает его, дает силы и наполняет мощью. Из огня хозяин домена берет энергию для прорубания плоти вселенных, в одной реакции смешивает время и пространство…
Домен поглощает силу, как ядро, и точно так же отдает ее обратно, когда пожелает его хозяин. Цепочка реакции начинается в телах дьяволов, переходит ко мне, а я наполняю домен, чтобы в итоге получить еще больше, чем мы все вложили.
— Мне не нужно открывать двери в другие миры, — одними губами, чтобы даже Ада не заметила, произнес я, сжимая раскаленный уголь в кулаке. — Только чуть-чуть силы.
Кусок обгорелого дерева рассыпался в прах под моими пальцами. Едва заметная, но ощутимая искорка впиталась в кожу. Я видел, как она скользит по ладони, достигая бледной нити магического потока. Втянулась, тут же сливаясь с ядром.
— Что ты делаешь? — видя, что я больше не всматриваюсь в пепел на собственной руке, спросила дьяволица.
Отряхнув ладони от сажи, я обернулся к ней с улыбкой. Лицо озадаченной и все еще раздраженной Ады показалось мне таким смешным, что напавшая эйфория от столь маленького, но крайне важного успеха, стала очевидной. Немного успокоившись, я подошел к ближайшему дереву и в пару ударов шестопером отбил толстую ветку.
— Раз они хотят воевать, — проговорил, бросая добычу на землю, — я покажу им, что значит бросать вызов архидьяволу.
Сбросив сумку с плеча, я вытащил запасное огниво. Наблюдающая за мной Ада опустилась рядом на колени и с одного удара развела маленький огонек.
— Ты же понимаешь, что здесь все мокрое? — спросила она, подавая мне получившийся факел.
Я усмехнулся в ответ и бросил горящую ветку в бурелом. Огонь брызнул в стороны, разлетаясь на искры, но пожара так не вызовешь. Рядом ручей, все зеленое, сухого хвороста почти нет. Но много ли нужно тому, кто питается от пламени и живет в нем?
Картинно раскинув руки в стороны, я сосредоточился, выскребая из ядра все до последней капли. Температура пламени Инферно гораздо выше, чем у горящего дерева. В нем столько тепла, что от одного прикосновения раскаляется металл. Что мне какие-то растения?
Маленький огнешар появился у меня на уровне груди. Я видел незримые нити, протянутые от моего ядра к висящей в воздухе сфере. Чувствовал, как вокруг становится холоднее, немеют пальцы рук и ног, а изо рта вылетает облачко пара.
— Дим! — дьяволица едва успела подхватить меня на руки, и я вцепился в нее, такую горячую и такую родную.
Сознание поплыло, я уже с трудом видел, что происходит вокруг, однако зарево набирающего мощь огня ощутил.
— Статуэтка, Ада, — проговорил я, мазнув рукой в сторону рюкзака. — Оставь ее здесь.
— Зачем?
— Слово дьявола, — ответил, так и не сумев объяснить нормально.
А через мгновение уже сидел посреди пещеры своего домена, ощущая, как меня медленно размазывает по камню от желания лечь и отдохнуть.
Домен меня не убьет, но впасть в кому снова, как в тот раз после встречи с Огримом — недопустимо. Без меня и Ада, и Касси, и даже ликаны — обречены. Так что я пересилил себя, повернулся на живот и пополз, цепляясь когтями за камни пола. С каждым движением руки слабели, в голове звенело как при кровопотере. Кажется, дважды я замирал, как ящерица, впадающая в анабиоз.
Однако прежде чем отдать последние силы, я все же дополз до реки лавы. Еще совсем тонкий ручеек, но уже опасный и горячий. А потому я вспомнил девиз Маугли и, зажмурившись, опустил руку в лаву.
Сквозь закрытые веки я видел, как стало ярче в пещере. Мой кулак проломил корку застывшей магмы, и наружу толстыми протуберанцами хлынуло пламя Инферно. Его языки обхватили сперва кисть, затем поглотили запястье.
Приятное тепло поднималось вместе с огнем, отогревая застывшие мягкие мышцы.
— Я помогу, — прозвучало в моей голове, и тело подтянулось к краю.
Сила из реки держала нас с Райсом, но этого было мало. Мне нужно еще, еще и еще!
