За дверью их встретила разрываемая факелами темнота. Кругом раздавались крики, вопли и бряцанье оружия. Олег махнул Андрею с Вадаром на лево, а Араху с Максом на право. На их было попытки возразить, он сделал такое лицо, что те тут же исчезли в темноте. Сам он, прикрываясь редкими деревьями, стал пробираться к костру, возле которого собрались люди. Скоро он уже отчетливо мог разбирать слова говоривших. Спиной к нему стояли двое разбойников с саблями; Олег взял в правую руку нож, приготовясь к броску. Сбоку раздался вскрик и оба нахóдника повернулись в ту сторону, всматриваясь в темноту. Олег выпрямил руку в броске, и нож вошел глубоко под лопатку одного из них. В три прыжка оказавшись рядом с оставшимся в живых разбойником, Олег сошелся с ним на саблях. Улучшив момент, он отбил удар противника в сторону и сделал выпад длинным ножом в живот. Выронив саблю, разбойник схватился руками за нож, пытаясь вырвать его из своего тела, тогда Олег резко рванул нож на себя и чуть в бок, чтобы усилить смертельную рану. Оттолкнув падающего разбойника, он бросился вперед. На него с жутким выражением лица шел бородатый детина в лохмотьях, вместо одежды, но в его глазах застыл страх. В руках у него была здоровенная дубина. Поравнявшись с ним, Олег резко ушел в лево, уклоняясь от удара громилы, и с силой вогнал нож ему в бок, а правой нанес секущий удар саблей по животу охнувшего разбойника. Где-то неподалеку уже слышались крики братьев. Олег, не тратя времени на добивание, кинулся к главарю. Вепрь, а это был именно он, стоял рядом со старейшиной, держа в руках тяжелый меч, в глазах его пылала ярость. Оттолкнув со всей силы стоящую между ним и Олегом молодую женщину с девочкой лет трех, он поднял меч. Женщина отлетела в сторону, распластавшись на земле, а девочка осталась на его пути. Рыча от злости, тот приготовился опустить меч. Олег одним прыжком оказался рядом с ребенком и закрыл его своим телом, прикрываясь саблей. Он с тоской подумал, что сабля не спасет ни его, ни ребенка. Вдруг Вепрь неожиданно отшатнулся назад — в его глазнице торчала стрела. Тут же вторая стрела поразила его во второй глаз, а охотничий нож вошел ему в горло. Сделав шаг назад. Главарь рухнул на землю. Через секунду около Олега присели Андрей с Вадаром.
— Живой? Ну слава Богу. Тут местные восстали, так что хана козлам. — возбужденно доложил Андрей. — Хорош валяться, ребенка раздавишь. Пойдем лучше братанам поможем!
Однако минут через пять бои стихли. По веси еще бегали возбужденные селяне, но в живых больше не осталось ни одного разбойника. Подошли Арах с Максом, сзади них хромал хозяин с топором в руке. Стали подтягиваться и остальные.
— Спасибо вам, добрые люди, что избавили нас от этих татей, а наших мужчин от чувства стыда. — старейшина поклонился братьям в ноги. — Уже который месяц Вепрь со своей шайкой грабит веси, а княжьи люди не могут ничего с этим поделать. Да и мы боялись. И то понять можно — если мужчины погибнут, то кто детей кормить будет? — и старик виновато развел руки. Арах подошел к нему и обнял за плечи, возвышаясь над ним на целую голову:
— Я не знаю, сколько их осталось в лесу, но без главаря они все равно разбегутся. Так что бояться вам больше нечего. А ваша беда нам знакома, чересчур знакома. — и уже обращаясь к селянам добавил: — И вам огромное спасибо. Если бы не вы, кто знает как бы все сложилось. Вы не воины, а мирные селяне, и мы знаем, как это сложно землепашцу взяться за боевой топор.
В толпе благодарно зашумели. Трудно поверить, что эти пятеро молодых воев не обучались этому искусству с детства и были когда-то такими же, как они. Но с другой стороны не похожи они на тех, могучего сложения, княжьих дружинников, которые так и не смогли остановить зарвавшегося и озверевшего Вепря.
— Много ли раненных и…? — Олег так и не решился произнести это страшное слово, особенно когда оно применяется к мирным жителям или уже «бывшим» жителям.
— Нет, мил человек. Наши все живы и почти никто не ранен, даже дивно как-то. — немного недоуменно ответил старейшина. — Хотя после вас нашим то почти ничего и не досталось. Извините уж за такое гостеприимство.
— Нет, уважаемый, это мы вам должны поклониться за ваше гостеприимство. — ответил Арах. — Вы не только не выдали нас, но и встали на нашу защиту.
Старик был растроган до глубины души.
— Любой из нас будет рад принять вас у себя на ночлег. Я прикажу выставить стражу на ночь, так, на всякий случай, так что можете отдыхать. А с телами мы и сами управимся.
— Спасибо. А что касается ночлега, то если наш хозяин не передумал, — и Арах глянул на удивленного бобыля, — место на ночь у нас уже есть.
Братья направились следом за хромающим, но гордым, бобылем в землянку, на успевшие уже остыть, постеленные на полу шкуры. Попав в их мягкие объятья, они провалились в сон.
