Князь кипел от злости, его лицо покрылось красными пятнами. Олег не знал, что в нем победит: гнев или разум. Как правило, последний побеждал тогда, когда уже бывало поздно, так что возможно он и кузнеца не спас, и остальных подставил. Кстати, они это поняли прекрасно, но реакция была обратной — парни еще кучнее встали возле Олега, исподлобья глядя на князя.
— Дерзок ты, гридень. — князь испытывающее смотрел на полусотника. Чтобы как-то попытаться снять напряжение, Олег сменил ответный гнев в своем взгляде на полное спокойствие, но глаз не отвел. — Но говоришь по делу.
После этих отрывистых слов князь переключил внимание на Божара, давая понять, что Олег его больше не интересует. «Что ж, неплохой ход, сойдемся на ничьей», — усмехнулся про себя тот.
— Ты будешь старостой кузнецов. Завтра же гонец принесет мое слово. И чтоб все работали также хорошо, как ты. А кто не захочет… — не поворачивая головы, князь резко ткнул пальцем в сторону братьев. — Они заставят!
Князь хотел было уже уйти, но тут его взгляд остановился на Весенке. Шумевшая в нем еще ярость тут же сменилась на удивление, смешанное с восхищением.
— Это ж почему от меня такую красоту скрывали? — почти ласково обратился к ней князь. Весенка испуганно спряталась за спину Олега.
— Ха-ха-ха! — громовым голосом рассмеялся князь. — Не бойся, не трону. — и он резко развернулся к выходу, лишь на мгновение задержав свой взгляд на Олеге. — Ну, спасибо, Патак! Удружил, так удружил!
Через мгновение парни видели лишь быстро удаляющуюся сильную фигуру князя, дружинники еле поспевали за ним следом.
— Ну что? Будем плакать или радоваться? — Олег с улыбкой смотрел на Божара, ожидая его ответа.
— Тяжело вам, ребятки, придется. — Божар со вздохом опустил молот на наковальню: оказывается он не выпускал его из рук на протяжении всего разговора.
— Ладно. У нас друзей много, не пропадем.
— А врагов еще больше. — с усмешкой заметил Макс.
— Тем веселее. — хмуро ответил Вадар, все еще глядя вслед давно уже скрывшемуся из вида князю.
— А, замогильнички! Никак проведать меня, старого, пришли?
— Здравствуй, отец, здравствуй. И добр ты как всегда не в меру. За что ж ты нас так ласково-то, Вочарушка?
— А как вас еще-то называть? Да никак с вами горлица молодая? Как же тебя, бедную, угораздило с ними связаться?
— Что ж вы такое, дедушка, говорите-то?
— А что думаю, то и говорю. Я старый, мне можно. А вот их кто, зелень неразумную, заставлял на князя кидаться как псов цепных?!
— А ты почем знаешь? — удивлению Олега не было границ.
— Сорока на хвосте принесла.
— Да я серьезно. Ведь кроме нас там никого не было, ну разве что еще двое гридней, так у нас не принято языком трепаться.
— Ну так никто и не треплется пока, а то бы весь город уже судачил. Мало находилось смельчаков или дурней князю перечить, а те что были — сгинули.
— Похоже, надо было бы испугаться от твоих слов, да что-то не получается. Ведь не для того ты начал этот разговор, чтобы вручить нам котомки с сухарями на дальнюю дорогу?
— Кто знает… — многозначительно пожал плечами Вочара. — Князь не предсказуем. Храбрецов он любит, привечает, да только возражений слушать не желает.
— Ни он первый, ни он последний.
— Да. Когда простого смертного наделяют властью, потакают ему во всем, предоставляют ему право решать их тяжбы, а потом вдруг кто-то хочет это сделать сам или указывает ему на его ошибки… Князь не Корс, ему трудно всегда быть справедливым и никогда не ошибаться.
— Серьезное оправдание, но слаще от этого не делается. — Макс подкинул пару поленьев в огонь печи. — Он князь, и должен понимать цену своего решения.
— А он и понимает. — Вочара посмотрел тому прямо в глаза. — Думаешь легко нести ответственность за других? Знать, что твое решение может изменить судьбу не одного человека, а целого княжества?
Нависла тишина. Огонь в печи и свеча в плошке разгоняли сумрак в избе. Сидящие отбрасывали тени на стены и те, при каждом колебании пламени отплясывали свой «танец теней».
— Вочара, я давно хотел спросить: почему князь так стремится за горы, в Танагорию, и совсем не обращает внимания на степь за Дикой Землей?
