Олег оказался прав, и вскоре с гиканьем и криками не меньше двух сотен оранцев выскочило из леса. Не сбавляя скорости, они пошли на сближение с замершей на месте дружиной светлогорцев, стреляя на скаку из луков. Однако обстрел велся больше на удачу, и скрытой щитами дружине особого вреда не нанес. Когда между ними оставалось уже не более тридцати шагов, передний ряд гридней расступился, и вперед выбежали дружинники с длинными заостренными жердями, нарубленными в лесу. Опустившись на одно колено и уперев древки импровизированных копий в землю, они направили острие под углом, целясь в грудь лошадей. Прием сработал. Не успев остановить разгоряченных коней, передние всадники налетели на выставленные копья, сбивая строй и калеча лошадей. Ничего не подозревающие задние ряды навалились на передние, толкая их на смертоносные жала. И тут на них посыпались ответные тучи стрел, не давая оранцам опомниться. Те закрутились на месте, пытаясь перестроиться и обойти павших, старшие истошно орали, стараясь прекратить начавшуюся панику. Неожиданно обстрел прекратился, и тогда с обоих флангов ударила светлогорская конница, завязалась рукопашная схватка. Закинув щит за спину, орудуя сразу двумя саблями, Олег врубился в самую гущу оранцев. Рядом, размахивая тяжелым мечом, рубился Рогвод, его десяток едва поспевал за своим командиром. Тут же был и Андрей со своими орлами, с другой стороны наседали Клюд, отчаянный Сагер и Макс с Лияком. Выполнив свою работу, подключились и Вадар с Арахом. Это их десятки поливали стрелами растерявшихся степняков. Сеча была страшной, но так и не сумевшие оправиться после столь неудачной для них атаки, не выдерживая стремительного натиска светлогорцев, оранцы отступили, оставляя на поле боя десятки раненных и мертвых.
Дружинники преследовали врага до самого леса, дальше Олег их не пустил. Недовольные его решением, они возвращались обратно.
— Мы не можем их долго преследовать, нужно позаботиться о раненных. — ответил Олег на гневные взгляды Андрея и Рогвода.
— Ну так дай нам полсотни, мы сами справимся. — горячился Андрей.
— Нет! — жестко настоял воевода. — сюда оранцы больше не сунутся, повернут обратно, собирать силы. Вот тут мы и нагрянем к ним в гости со своей дружиной, а сейчас — отбой!
— Ну хорошо. Только там тебе не удастся меня остановить! — дернув поводья, ханкас повернул коня вслед за другими.
Олег приказал добить раненных оранцев и поймать лошадей. Потери же самих светлогорцев оказались не велики: четверо убитых и десятка полтора раненных. Однако Олег сидел на коне мрачнее тучи. Он понимал, что прежние бескровные победы не идут ни в какое сравнение с этим боем, но все равно тяжело переживал потерю ребят.
— Ты и так сделал невозможное. — произнес подъехавший Клюд, пытаясь его поддержать.
— Только их-то я не уберег, и это только начало. Все серьезные бои еще впереди. — больше он за всю дорогу не произнес ни слова.
— Отец, ну зачем надо было ехать именно сейчас? Вернулись бы мы из похода, потом и поехали бы. — Арах ехал рядом с Лудом и придерживал его с боку. Братья так и не смогли убедить Луда с Чераком подождать еще немного, никакие увещевания и объяснения что опасность еще не миновала, не помогли. Они твердо настаивали на возвращение в свой род. Пришлось согласиться, тем более что остальные вардане, узнав о разгроме оранцев и шурусов, тоже стали возвращаться в свои веси. И хотя места в крепости хватало, всех тянуло домой. Первоначально было решено ехать двумя десятками, но когда желание поехать вместе с братьями изъявили все десятники и даже Межата, Олег, не желая рисковать, взял с собой еще три десятка. Кроме дружины поехали, разумеется, и все родовичи.
— Эх, сынок. Ведь это земля наших щуров, и она ждет, когда мы выполним свою клятву.
Они уже были в веси Черака. Разграбленная, с зияющими темными проемами землянок, она была не похожа на ту жизнерадостную весь, которую они покидали полгода назад, молчаливая и вымершая, она вызывала тягостное ощущение на душе. Дрожичи остались приводить в порядок свои жилища, только некоторые из них решили проводить арожичей до их родовой земли.
