АННОТАЦИЯ"Ткань его одеяния была лишена каких-либо украшений, но отличалась добротностью. Плащ был подбит простой овчиной и служил ему, очевидно, не столько для украшения, сколько для защиты от холода, сырости или палящего солнца. Одежда рыцаря предполагала не столько изысканность, сколько удобство.И когда Кадан задал ему соответствующий вопрос, Леннар без тени стеснения ответил:— Чтобы каждый мог быстро раздеться перед сном и быстро одеться, если вдруг нападет враг.— Это очень ценный навык… и не только при встрече с врагом, — согласился Кадан.И все же одежда Леннара была элегантна — и была бы, должно быть, еще элегантней, доведись Кадану увидеть его не в одиночестве, а в строю таких же рыцарей в развевающихся на ветру белых плащах"
Когда едешь вдоль берегов Луары, по тем краям, что называют еще "страной замков", то и дело возникает впечатление, что ты оказался в окружении оживших картин времен далекого детства: тогда, перелистывая страницы красочной книги, каждый из нас с восторгом разглядывал многочисленные башни с крутыми конусами крыш и маникулями, казавшиеся неприступными высокие каменные стены, узкие бойницы, нависшие надо рвом мосты…
Но у этих сказочных замков нет ничего общего с настоящими крепостями. Давно минули времена междоусобных войн, и затейливая архитектура тех замков, что растут по берегам королевской реки теперь, никогда не служила в настоящей войне.
Уже давно закончились междоусобицы баронов, но обитатели крепостей и городов еще и не мечтали об эпохе Возрождения, зато потомки хозяев тех замков, что стояли во главе отрядов рыцарей, преобразились в богатых землевладельцев и придворных. Вместо сумрачных и влажных замков-крепостей они выбирали роскошные дворцы, и безопасность интересовала их куда меньше, чем удобство. Но в своем убранстве дворцы эти были призваны напоминать о славных ушедших временах, и место неприступных крепостей заняли подобные по виду им дворцы.
Но путь Леннара де Труа пролегал дальше — через пролив, отделявший континентальную Европу от Британии.
Сев на корабль в Дьеппе, он проплыл вдоль базальтовых колонн ирландского берега, к шотландским берегам, где он сошел на землю и направился дальше.
Мимо разлома, разрубившего шотландское нагорье поперек от залива Мори-Ферт до залива Ферт-оф-Лорн.
Вдоль долины Глен-Мор, по берегам длинных, узких озер, одно за другим тянувшихся вдоль всей низины, к суровым берегам графства Кейтнесс.
С юго-востока над всадником нависали зеленые склоны Грампианских гор, а впереди тонул в тумане хребет Бен-Невис, опоясанный серпантином мшистой дорожки.
Лошадь вынесла Леннара к Хайленду Шотландии, дикому и почти безжизненному. Изредка встречавшиеся по пути деревушки прижимались к берегу моря, а по бокам поросшего травой тракта тянулся мрачный ельник, и лишь вдалеке проглядывали горные луга да вересковые пустоши.
Заросшая дорога тянулась по берегу Мори-Ферта на север, к Уику, единственному небольшому городку в этой пустынной земле. Рыболовная станция да три мельницы на стремительных потоках, бегущих вниз со скалистых круч к Глен-Мору — вот и все хозяйство этого края туманов и ветров.
Те, кто жил здесь, с начала времен рассчитывали на море в деле обеспечения себя и пропитанием, и заработком. А само море было сурово к обитателям здешних мест, даже провести лодки по его волнам было нелегко. Четыреста пятьдесят миль шли корабли с товаром на борту, огибая суровое северное побережье, чтобы оказаться на западе у форта Уильям. Штормы и туманы, полные коварных скал извилистые проливы Уоркнейских и Пебридских островов странным образом напоминали Леннару о тех местах, которые он как будто бы видел в далеком детстве или во снах — но что это за места и откуда он мог помнить их, Леннар не знал.
Леннар не задержался в городе. Маленькие домишки, в беспорядке разбросанные тут и там, не интересовали его, а в трактире никто не спешил давать кров странному человеку, не брившемуся уже несколько недель и закутанному в дерюгу с ног до головы. Конь его, не раз бивший рекорды на турнирах и в бою, теперь выглядел не многим лучше, чем его владелец: хвост Вента спутался, а бока, не прикрытые попоной, покрывали липкие пятна грязи.
Леннар купил за пару медных монет немного муки, развел ее в колодезной воде и выпил получившуюся смесь. А затем снова поднялся в седло и двинулся на юго-восток.
Замок, бывший целью его путешествия, Леннар увидел издалека.
На одной изящной миниатюре, которую показал ему брат Роже, он видел это сооружение. Рука искусного мастера изобразила замок Уик похожим на ласточкино гнездо, закрепившееся на самом верху поднимавшихся из моря скал — там, где их огибает река Милл Лейд.
Высокие стены, поднимавшиеся над ними защитные башни с бойницами и подъемные мосты не давали врагу никаких шансов для захвата. Двор замка украшала стройная Часовая башня, проход из которой вел во внутренние комнаты, построенные еще дедом нынешнего тана, в главный зал и в пристройку для леди.
Подъехав к воротам, Леннар кликнул стражу, но никто не спешил открывать ему. Так что путнику пришлось прокричать имя владельца еще раз:
— Тан Локхарт. Мне нужно говорить с тобой.
И в последний, третий раз.
— Тан Локхарт. Если ты не откроешь передо мной ворота своего замка, я вынужден буду вызвать тебя на бой.
Говоря последние слова, Леннар скинул на землю дерюгу, и постовые, стоявшие у бойниц сторожевой башни, чуть подались назад, как будто он мог навредить им через крепостной ров.
На груди Леннара, на белоснежной тунике, покрывавшей кольчужный доспех и не тронутой дорожной пылью, красовался красный крест, который по эту и другую сторону Ла Манша мог бы узнать любой.
— Храмовник… — прошептал один из стражников.
