Маг направился к Лахлану и опустился возле него на колени. Иский взял его руку в свои ладони и вместе с ним исчез во вспышке света.
Король подошел к ошеломленно замолчавшему Эйдану, положил руку на плечо Сирене, а потом заговорил с Эйданом.
— Иский поступил правильно, — сказал король. — Только у нас он сумеет поправиться. То, что вы совершили, Эйдан… Я ведь могу к вам так обращаться? То, что вы сделали, дает вам право посещать наше королевство и быть там желанным гостем.
Маклауд озадаченно кивнул.
— Однако есть кое-что, что вам необходимо знать, — продолжил король. — Особенно после пренебрежительных комментариев вашего брата в адрес матери. Не стоит никого винить, вы же с чистой душой предоставляли кров любому. Во всем виноват мой брат, но он ушел, и потому с него нет спроса. Скажу прямо, король Аруон очаровал приглянувшуюся ему смертную с помощью магии. Это идет вразрез с законами Волшебных островов, но законы никогда не останавливали Аруона. Ваша мать при всем желании ничего не могла противопоставить магии.
— Так Аруон изнасиловал ее?! — воскликнул Эйдан.
— Сказано грубо, но точно, — поморщившись, прокомментировал король.
Эйдан стремительно подошел к Сирене. Она смотрела в его глаза и видела там только гнев. Она боялась того, что Эйдан вдруг забудет все то, что она для него значит.
— Так ты все это время знала и молчала?!
— Нет… вернее, да. Я молчала, но не преднамеренно. Просто я не знала, что ты испытываешь по отношению к своей матери. Если бы я хотя бы догадывалась…
Эйдан сжимал и разжимал кулаки, и Сирена чувствовала, что он хочет встряхнуть ее. Она даже хотела, чтобы Эйдан встряхнул ее. Это было бы проще, чем смотреть в глаза, полные гнева.
— Твой отец изнасиловал мою мать! Она умерла при родах, зная, что обрекает ребенка на проклятие жизни без любви.
Роуэн схватил Эйдана за руку.
— Хватит, лорд Маклауд! Сейчас вы не понимаете, что говорите. Пройдет совсем немного времени, и вы поймете, что Сирена ни в чем не виновата.
Сирена отшатнулась от Эйдана и только сейчас заметила суету в толпе — к ним пробивалась Давина.
— Джон Генри погиб! — закричала она. — Он мертв! Что мне делать?!
— Все устроится, Давина…
— Но мой ребенок! — закричала она.
— Не волнуйся, — ответил он. — Я позабочусь обо всем.
Эванджелина подошла к Сирене и взяла ее сжатую в кулак руку в свои ладони. Сирена благодарно кивнула. Она чувствовала, что еще немного, и она не сдержит слез. Принцесса знала, что этот момент наступит, и не хотела себя сейчас обманывать.
— Если мне предстоит остаться здесь, то меня ждет много дел, — проговорил Эйдан.
— Я понимаю, — ответил Роуэн с некоторым сарказмом. — Скоро я оставлю вас, но вначале мы решим один вопрос.
— Нет, дядя, не надо, — проговорила Сирена, уже зная, что это за вопрос.
— А ты помолчи! — приказал король.
— И что это за вопрос? — спросил Эйдан. — Неужели насчет брака с вашей племянницей? Так этот брак, наверное, не имеет для нас никакой силы.
Сирена почувствовала, как земля уплывает у нее из-под ног, и если бы не рука Эванджелины, она бы точно рухнула на месте. Она теряла Эйдана.
— Пусть так. Я действительно не готов принять этот брак хотя бы потому, что никогда не одобрял союзов со смертными. Но даже если бы я и разрешил своей племяннице такой брак, то непременно потребовал бы, чтобы этот смертный ценил то сокровище, которое пришло к нему в руки. А если он сразу отказывается от него, то и говорить не о чем.
— Дядя, пожалуйста, — прошептала Сирена.
Она просто не могла оставаться в стороне, когда осуждали человека, которого она любила всем сердцем.
— Хорошо, — ответил ей Роуэн и наклонился к Эванджелине. Та что-то прошептала ему на ухо. — Действительно, спасибо, что напомнили. Учитывая, что случилось здесь прошлой ночью, Эванджелина предлагает стереть память всем.
Увидев подозрительный взгляд Эйдана, король добавил:
— Это не больно и вообще никак на человеке не сказывается. А иногда бывает и полезно, особенно когда человек переживает что-то неприятное или тяготится своей виной. Единственное, что плохо — человек может потерять воспоминания за несколько лет.
— Я согласен, — сказал Эйдан, пристально глядя на Эванджелину. — Несколько человек, которых я назову, пусть сами решают, нужно им это или нет, а остальным стирайте.
— Но это коснется и вас, лорд Маклауд, — заметил Роуэн.
— Ну тогда стирайте сразу за два года, — произнес Маклауд, пристально глядя на Сирену. Он смотрел на нее так, словно прощался.
Затем он повернулся, и рядом пристроилась Давина.
— Мне очень жаль, Сирена, — спокойно произнес король.
Онемев от горя, в ответ она лишь кивнула.
Протиснувшись сквозь толпу любопытствующих, Сэмюел и Бесс подошли к Сирене.
— Мне очень жаль, — проговорила Бесс. — Мы с Сэмюелом не хотим терять эти воспоминания. Они слишком ценны для нас. К тому же мы просто не хотим забывать вас.
Сэмюел и Бесс обняли молчавшую Сирену и ушли. Она с трудом сдерживала слезы. Подошел Каллум и неловко хлопнул ее по спине.
