Иский замялся, но Сирена уже знала, что он собирался сказать. В любом случае, даже если она не потеряла бы Нуй, ей пришлось бы предстать перед королевским судом — хотя бы уже за то, что она исчезла, никому ничего не сказав.
— Я знаю, — ответила Сирена. — Это не имеет значения. Иский, у смертных есть гримория.
Маг разразился проклятиями, от которых голова Сирены едва не лопнула. Даже не знай она, насколько плохи дела, могла бы об этом догадаться по одним лишь проклятиям.
— Ты в этом уверена? — спросил маг, перейдя от огорчения к фамильярности.
— Одна женщина вспомнила название фолианта, который их главный берег пуще зеницы ока. Гримуар. Она бы не смогла придумать это название.
— Ты где сейчас? — спросил маг.
— В Гластонбери. Они пытаются освободить темного лорда. Иский, у них мой брат и скорее всего те шестеро, что исчезли у нас.
— Я у дворца твоего дяди. Давай прощаться пока. На тебе лежит судьба обоих королевств. Уничтожь гриморию, которая попала к ним. Она живая и чувствует твою магию, так что попытается уничтожить твой разум, едва ты приблизишься к ней. Заполни себя светом, молись ангелам, проси у них защиты. Не зря ангелы выбрали тебя, дитя мое.
Сирена услышала в своем сознании противный голос и тут же узнала голос шута.
«Она должна была знать, во что ввязывается. Одной ей не выбраться».
«С кем вы говорите?» — мысленно спросила Сирена.
«Не имеет значения. Мне нужно идти. Я свяжусь с тобой, когда освобожусь. Ангелы незримо всегда с тобой. Они помогут, Сирена…»
Тишина вновь заполнила ее сознание.
Ангелы… Возможно, они с самого начала знали, куда приведут ее поиски. Сирена почти физически чувствовала, как на ее плечи давит ответственность перед теми, кого она оставила в своем королевстве.
— Вам хорошо, миледи? — обеспокоенно спросил Коннор, протягивая руку.
— Плохо, — честно призналась она. — Но я обязана держаться!
— Не беспокойтесь, мы спасем брата лэрда и леди Давину.
Коннор пока не знал, что спасти Лахлана и Давину было лишь половиной дела. Куда более сложной задачей было завладеть гриморией и уничтожить ее.
Ветви деревьев в свете луны казались призрачными. Внезапно Сирена подняла кулак, и все остановились. Коннор тихо свистнул. Спустя несколько секунд в ответ им прозвучал похожий свист.
— Лэрд Маклауд, — тихо позвал Коннор.
Тени перед ним шевельнулись, и из темноты выступил Эйдан.
— Что случилось? — спросил он, обводя всех пристальным взглядом. Он протянул руку Сирене и помог ей спешиться.
Сирена обняла Эйдана, наслаждаясь его жаром и ароматом, который смешивался сейчас с ароматами леса.
— Твой кузен отравлен, — коротко сообщила она, отступая на шаг от Эйдана.
Коннор подвел к ним белого коня, к его седлу было привязано тело Джона Генри.
— Он убит, — сказал Коннор.
Коннор спросил Эйдана, не желает ли тот, чтобы тело Джона Генри сняли с лошади. Эйдан лишь кивнул и жестом показал Каллуму, чтобы он помог.
Пристально глядя на тело кузена, Эйдан спросил.
— Кто?
— Дэвид и его приятель Дирк.
Эйдан задумчиво пошевелил пальцами в густой шевелюре:
— Мне следовало бы послушать тебя тогда.
— Не вини себя, это мне следовало быть более бдительной. Я обещала Джону, что мы спасем Давину.
— Да, спасем, — ответил Эйдан и, неожиданно нахмурившись, спросил: — А где твой меч?!
— У Дирка. Уверена, он хочет передать его Джариусу, который воспользуется им в последний момент церемонии. Я послала за Дирком двоих, но ему удалось уйти.
— Все, преимущество неожиданности потеряно, — обреченно произнес Эйдан.
— Его и не было. Джариус и Ламон знали, что мы отправимся за ними. Но они законченные дураки, и мы воспользуемся их глупостью.
— Мы? — спросил Эйдан.
— Да, мы с Искием, моим наставником.
Внезапно Сирена замолчала и начала мысленный диалог:
— Лахлан? — спросил Эйдан.
Она кивнула. Эйдан обнял ее.
Голос затих, а голова болела. Сирена отстранилась от Эйдана.
— Нам надо торопиться. За ними пришли.
Сирена прикрыла глаза, чтобы не заплакать.
— И еще он хотел, чтобы я сказала тебе, что он сожалеет.
Эйдан извлек из ножен меч.
— Подойди.
Сирена подошла.
— Передай ему, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы освободить его.
«Даже умирая, он хочет извиниться передо мной!» — огорченно подумал Эйдан. Он с каждым шагом выплескивал свой гнев. С горьким негодованием Эйдан обвинял себя в том, что был ничуть не лучше своего отца, который, к слову сказать, ненавидел Лахлана. Только если Александр хотел сбросить Лахлана со скалы, то он, Эйдан, прямиком передал его в руки этого черного мага Джариуса.
