«Ублюдок, неужто он клонит к тому, чтобы обменять Алису на меня, а меня на… думаю, ему недолго осталось, если не помочь! Аргх! Я едва могу дышать! — мозг Эспена почему-то зацепился за это слово. — Дышать… Дышать я всё ещё могу!»
— Пусть атдадут мне этава паринька и я атпущу бабу. А патом я отдам ийо вам, а вы спасьоти мне жызнь. И никто ни астаница в дураках! — предложил гоблин.
Все резко замолчали, уставившись на командиров двух армий: Людвига и Говорящего с воронами.
— Меня устраивает любой вариант, при котором этот червяк окажется в руках у нашего Господина, — вздохнув, ответил Говорящий с воронами.
Тогда, адепты резко сфокусировались на Людвиге. Опытные рейнджеры, коим и удалось пережить первую стычку были в курсе, кем рыжеволосая копейщица приходится их капитану. Впрочем, никто не сомневался и в том, что Жнец Таверн предпочтёт вылизать все сапоги в казарме и съесть весь навоз в конюшнях, чем соглашаться на сделку с фанатиками, вне зависимости от того, кому те молились.
Людвиг всегда относился к богам и идолам со скептикой.
И поэтому никто не знал, что произойдёт дальше. Какое их начал капитана возьмёт верх? Количество крови, что прольётся сейчас (а может и не прольётся вовсе), зависело лишь от него одного.
— Думой, капитан! — произнёс Смрадазуб. — Если ана умрьот — битвы ни ызбижать и ты рискуиш патирять всех сваих людей.
«Сколько же здесь тёмной энергии, — напряг ощущения Эспен. Сотни трупов аммастцев из которых вышла их жизненная сила заставляли округу светиться сиренью, если смотреть через Тельмус. — Нужно лишь каким-то образом пропустить всё это дерьмо через искалеченные лёгкие!» — выругался он.
Вдох. Боль. Вдох. Много боли. Ощущения были не сопоставимы с теми, что он испытывал на уровне «дохляка» или даже «зверя». Тёмная энергия спокойной проходила по каналам, насыщая их силой, однако акупунктурные точки буквально ревели от боли, стоило ей коснуться.
А учитывая, что Эспен ещё даже их не пробурил в лёгких — можно было только представить, какую боль испытывал паразит. И тем не менее, у него не было выбора.
Тело соблазняло разум прервать пытку, прервать мучительную процедуру, и вдвойне сложно было с работающим на полную животным инстинктом самосохранения, который превосходил человеческий. Но Эспен продолжал терпеть боль. Он пытался напевать услышанные им когда-то песни бардов, считать до бесконечности — делать всё ради того, чтобы отвлечься от неё.
И первые результаты появились незамедлительно. Кожа приобретала более живой оттенок. Раны медленно, но верно затягивались.
— Ну, капитан! — недовольно рыкнул Смрадазуб.
— Я… согласен! — прохрипел Эспен.
— Что?! — удивились рейнджеры.
— Ты ведь только что… — обомлел Яхтир.
— Помоги встать… — махнув, прервал его Эспен.
— И мы позволим ему это сделать? — крикнул лейтенант Людвигу.
Капитан и сам не знал, как поступить. А после столь самоотверженного поступка паразита и вовсе не желал думать об оставлении кого-то из своих. Вот только начать бойню он также не мог. И дело даже не в гибели остальных рейнджеров. Просто оставить Моди без матери…
— Вот уш ат каво ни ажыдал! — мерзко хрюкнул гоблин.
— У тебя ведь есть план? — обеспокоенно спросил Яхтир, помогая Эспену слезть с Фелуции.
— По правде говоря… нет. Я в херовой форме и повязан клятвой. Идиот… я тогда совсем забыл, что Говнорот должен был принести мне такую же, — прокряхтел Эспен.
— Быть может, я или Мак попробуем его убить? — спросил Яхтир.
— Не думаю, что Смрадазуб не использует какой-нибудь защитный амулет гоблинов… Другое дело, — задумался Эспен, медленно перебирая ногами, — ты можешь рассечь меня вместе с ним при помощи своих мистерий, но… я не хочу, чтобы остальные узнали, что я на самом деле паразит.
— Учти, если ты сейчас что-то не придумаешь, мне придётся так поступить, — предупредил Яхтир.
— Я знаю, друг мой, хех! Постараюсь сообразить на ходу…
— Челавек с узкими глозами, стой! — рявкнул Смрадазуб, когда между ним и Яхтиром оказалось шагов десять. — Дальше пусть сам кавыляит!
— Эспен…
— Доверься моей смекалке, — ухмыльнулся напоследок паразит и отпустил плечо кочевника, на которое опирался.
Вдох. Боль. Вдох. Боль. Вдох…
Смрадазуб резко толкнул Алису на колени и вырвал из рук копьё. Развернув древко не заострённой стороной, он ударил им в солнечное сплетение Эспена. Тот мигом согнулся и почти сразу почувствовал холодное лезвие криса пол горлом.
— Баба, атайди падальше! — потребовал гоблин и взял обессилевшего Эспена под мышку, прикрывшись его телом от пищалей и стрел. — Давай, топай! — прорычал он на ухо паразиту.
— Это уже твоя забота донести меня, хех! — усмехнулся тот.
Вдох. Боль. Вдох. Боль.
А вместе с болью, к Эспену возвращались утерянные силы. Если несколько минут назад он пошевелиться от неё не мог, то сейчас, мог самостоятельно стоять. Само собой, он не показывал этого гоблину, не столько из-за того, чтобы не заподозрили культисты, сколько для того, чтобы оттянуть время.
