Наконец Вэлли стал кое-что понимать — география этого Мира может меняться. Теперь и рассказ Джа приобрел смысл. Он попросил Хонакуру рассказать об Ионах. Оказалось, что Иона — это человек, которого Богиня хочет видеть в каком-то определенном месте. Если он или она ступают на борт лодки, то эта лодка туда и плывет. Если же Богиня хочет, чтобы ты оставался там, где ты сейчас, то твоя лодка всегда будет сюда возвращаться. Нет, это не чудо, настаивал Хонакура. Так происходит всегда. Вот меч Вэлли — это и в самом деле чудо.
Ионы бывают хорошие и плохие, но в основном хорошие — возможно, именно поэтому Вэлли не сразу понял, что значит само это слово. Как только Иона ступает на берег, лодка возвращается к своему обычному маршруту и очень часто получает большое вознаграждение.
Похоже, этот Мир — очень интересное место. Значит, ограбление храма не может иметь успеха, но тем не менее бог особо предупреждал Вэлли о том, что его меч можно украсть.
— А кто эти жрецы, которые верят в чудеса? — спросил Вэлли.
Хонакура кинул злобный взгляд на каменный пол.
— Мне стыдно в этом признаваться, светлейший, но среди жрецов есть такие, кто выказывает плачевное отсутствие веры. А некоторые уверены… Согласно легенде, этот меч получила Сама Богиня. А кое-кто считает, что это следует понимать следующим образом: меч попал сюда в качестве приношения, и все эти столетия он был спрятан где-то здесь, в храме. — Хонакура сердито взглянул на него. — Меня обвиняют в том, что это я дал его вам, светлейший Шонсу!
Теперь образ мыслей Тарру становится понятным.
Хонакура невесело рассмеялся и опять протянул Вэлли тарелку с двумя оставшимися пирожными.
— Не теряйте веры, светлейший! Боги не избирают дураков! Вы что-нибудь придумаете. Но теперь ваша очередь! Расскажите мне о вашем заоблачном мире.
И весь остаток утра Вэлли просидел, скорчившись на табурете, и рассказывал Хонакуре о планете Земля — об Иисусе и Магомете, о Моисее и Будде, о Зевсе и Торе, об Астарте и всех остальных. Старик слушал с ненасытной жадностью.
В тот день Вэлли провел разведку. В сопровождении точно так же хромающего Нанджи — вдвоем они напоминали жертв какой-то ужасной катастрофы — он опять осмотрел все владения храма.
В некоторых местах Реку можно было перейти вброд, в некоторых других — взобраться на утес, но то и другое сразу никак не получается. Вниз по течению есть глубокие водовороты, так что о переправе на лодке или на плоту и мечтать не приходится. Вэлли уже знал, что этот каньон предназначен для защиты сокровищ Богини, и ничему не удивлялся.
Высокая стена обрывалась, как и говорил Нанджи, в воде — быстрой, глубокой и бурной воде. Обойти вокруг нельзя.
Некоторое время Вэлли стоял около ворот, наблюдая, как приходят и уходят паломники. Среди них часто попадались торговцы, ремесленники; шли и рабы с тележками. У входа в храм всегда много народа, теперь на страже здесь стоят восемь человек, из них трое — четвертого ранга. Однажды он уже прошел мимо них незамеченным, но чудеса никогда не совершаются по требованию.
Работа в конюшне заключалась в том, что плотники поставили новые тяжелые двери с маленькими окошечками, забранными прутьями. Воин шестого ранга должен знать почти все сутры, и Тарру был хорошо знаком с теми, которые касались фортификационных сооружений.
В храме очень хорошо живется. Но теперь для светлейшего Шонсу это место стало весьма комфортабельной тюрьмой. Сколько еще времени Тарру позволит ему отдыхать здесь? Когда он двинет вперед свою армию?
К вечеру Нанджи почувствовал себя лучше. Он даже почти пришел в свое обычное приподнятое расположение духа. Вэлли сообщил ему, что вечером ему предстоит выполнять обязанности секретаря — прозвучало это как «глашатай», — и они отправились на женскую половину за Джа.
Она в смущении остановилась у порога, чтобы они полюбовались ее платьем. Для Вэлли это не составило труда. В Париже бы оно, конечно, не прошло; все формы оно подчеркивало чересчур вульгарно, но с другой стороны голая грудь, меч, ремни — все это тоже имеет свои возбуждающие элементы, так что сейчас они находятся в равном положении. Джа выбрала шелк цвета морской волны, такой прозрачный, что казалось, он может растаять как дым, и сшила обыкновенный узкий наряд, который не скрывал ни одной линии ее восхитительной фигуры. Передний вырез опускался до самой талии, сквозь прозрачную ткань просвечивали соски; их вид возбуждал Вэлли сейчас гораздо сильнее, чем вчерашняя бахрома и яркая краска.
Стоило Джа сделать несколько шагов, и сзади в разрезе показалось атласное совершенство ее ног. Нанджи раскрыл от удивления рот и издал низкий рычащий звук, видимо, местный эквивалент восторженного присвистывания. Потом он с тревогой взглянул на своего повелителя.
Вэлли только усмехнулся в его сторону, не в силах отвести глаз от своей рабыни.
— Если ты сможешь ограничиться разглядыванием, — сказал он, — я не стану вытряхивать из тебя внутренности.
