И сразу после этого рванула граната. Туран с Белорусом побежали вокруг лагеря, обходя его слева. Из-за кольца самоходов доносились крики, выстрелы, но палили куда-то в другую сторону. Заработал пулемет, ему ответил второй. За машинами полыхнуло пламя, когда там взорвалась граната. С той стороны лагеря что-то происходило, но беглецы не оглядывались — пока гетманы отвлеклись, спешили к катапульте. Снова застучал пулемет, и грузовой самоход, мимо которого они бежали, задрожал под ударами пуль. Белорус с разбегу бросился на землю, перекатился и выставил перед собой револьвер. Туран, обернувшись, направил гравипушку на грузовик, приподнял, толкнул его. Самоход повалился на бок и стал виден лагерь внутри кольца машин. Один шатер упал, другой прямо на глазах вспыхнул и, словно огненная птица, взмыл к дымным небесам — полог развевался, как крылья, пылал и густо сыпал искрами. Вокруг шатров метались люди.
Вскочив, Тим бросился за Тураном, прочь от лагеря. Десятка два гетманов показались из-за грузовиков, но на беглецов они не глядели — стреляли в противоположную сторону. Оттуда вырулила мотоциклетка, влетела в костер, расшвыряв пылающие дрова. На ней сидел Север, позади него молчаливый напарник обхватил станину установленного на багажнике пулемета — меха-корповцы тоже рвались к последней катапульте, а гетманы пытались остановить их. Напарник Севера мотал головой, рассыпая красные брызги. Вот он с усилием приподнялся, развернул ствол, и новая очередь накрыла толпу инкерманцев. Те бросились на землю, перед ними фонтанчиками взлетела красная глина. Мотоциклетка, ревя мотором, повернула и помчалась прочь. Из разоренного лагеря одна за другой вылетели еще две и погнались за ней. Ударили два пулемета, полосуя очередями багровую ночь. Север вывернул руль, его машина вильнула, и стук пулеметов смолк, когда гетманы круто повернули следом. Громыхнула граната, потом еще одна, снова застучал пулемет. Взрывы, выстрелы и крики неслись теперь с разных сторон, всполошенный лагерь ревел и будто содрогался в агонии.
Мотоциклетки исчезли из виду. Черный силуэт последней катапульты высился впереди. Снова потянулись развалины глинобитных домишек, но здесь их разрушили едва не до основания, когда тяжелые самоходы везли части катапульты. Остались лишь груды обломков — куски стен, раскрошенный кирпич, разбитые в щепу перекрытия и дверные косяки. Тяжелая техника продавила в этом месиве глубокие колеи, по одной из которых и бежали Туран с Белорусом. До катапульты осталось совсем немного — уже отчетливо был виден огонь в топке и отблески пламени на лоснящихся телах кочегаров, которые замерли, прислушиваясь к стрельбе.
― Берегись! — крикнул Белорус.
Из-за катапульты повалили гетманы с оружием наготове. Впереди катил, тяжко переваливаясь на обломках, бронированный самоход, в стороне тарахтели мотоциклетки, которым пришлось двигаться в объезд, чтобы не застрять в руинах. Гетманы сразу заметили чужаков. Хлопнули первые выстрелы, в люке на крыше самохода показался человек с ружьем, прицелился. Белорус упал, дернув Турана за полу плаща, но тот вывернулся и вскинул гравипушку. Расширяющаяся цепочка световых колец уперлась в радиатор самохода, передние колеса оторвались от битого кирпича. Гетманы бросились врассыпную, а человек с ружьем провалился в люк. Туран, широко расставив ноги и отклонившись назад, потянул самоход вверх. Машина была очень тяжелой, черный стержень дрожал и вибрировал в руках — нагрузка казалась предельной. Вой гравипушки перешел в тонкий визг, от которого завибрировали все кости в теле. Туранс трудом повел раструбом вправо, медленно разворачиваясь всем телом, — грузовик поволокло по обломкам, передние колеса бесполезно вращались в пустоте, а задние скребли по хрустящим кирпичам.
Гетманы бежали от ползущей на них громады, Тим стрелял по ним. Скрипнув зубами, Туран резко повернулся и отправил бронированную махину в другом направлении. Наконец-то удалось оторвать от грунта весь самоход — тот взлетел, перевернувшись набок, и стало слышно, как в кабине орут ошалевшие инкерманцы. Туран сделал шаг, другой; позади него земля и обломки кирпичей вскипали, растираемые отдачей в пыль.
Вес машины частично передавался и ему — идти стало совсем тяжело, он едва переставлял ноги, гравипушка в руках налилась такой тяжестью, что суставы скрипели, будто несмазанные дверные петли. Туран шел к катапульте и с каждым шагом качался то влево, то вправо, бросая здоровенную махину из стороны в сторону. Гетманы разбегались — мотающийся туда-сюда самоход привел их в ужас. Пот заливал глаза, Туран тряс головой, моргал и старался не сводить глаз с угольно-черного контура катапульты. Его шатало от напряжения, и рама катапульты шаталась перед ним. Белорус что-то орал сзади, но он не слышал. Полуголые кочегары посыпались с паровой тележки. Гетманы, загружающие мачту снарядами, разбежались.
