— Вот же звери кровожадные! Там мирные жители, бабы с детями, а эти радуются… Ладно, пора! — Белорус вытащил гранаты и запалил фитили.
— Ты только вперед не лезь, а прикрывай меня, — попросил Туран.
Гетманы, установившие бочонок в вилку, подожгли горючую смесь в запальной камере и бросились в стороны.
― Скорей, да скорей же вы, ну! — выдохнул Белорус, фитили его гранат шипели, плюясь искрами.
Старшина расчета нырнул в огороженный защитным кожухом закуток у основания рамы и дернул рычаг — фиксаторы выскочили, мачта, увлекаемая грузами, взлетела, ударилась о поперечный брус, и бочонок, расплескав напоследок брызги пламени, устремился в затянутые дымом небеса. Гетманы торжествующе взвыли, кто-то от избытка чувств пальнул в воздух.
Белорус метнул гранаты в толпу зрителей, и они с Тураном присели.
При ударе стрелы о балку пошел такой звон, что крики, выстрелы и даже разрывы гранат потонули в этом пронзительном вое металла. Гранаты взорвались прямо посреди толпы, взрыв расшвырял инкерманцев, но оглушенные звоном вояки — даже те, кого не задели осколки, — не сразу сообразили, что на них напали. Белорус, стреляя в толпу, побежал к гетманам, но Туран немного задержался, пока сумел нащупать нужные точки на гравипушке и привел устройство в действие. Гул стих, стали слышны крики раненых и треск револьверных выстрелов. Посеченные осколками, обливающиеся кровью гетманы пытались встать, остальные метались, топча их, не понимая, что происходит, но кто-то уже поворачивался в сторону Белоруса, вскидывая оружие… Туран направил конус гравипушки на ближайший грузовой самоход, и машина, дрожа и скрипя, поползла вверх. Широкие шины оторвались от земли. Белые световые кольца заскользили по конусу излучения, наливаясь светом — ночью они были видны особенно хорошо.
Револьвер смолк, зазвучали ответные выстрелы. Тим с разбегу шлепнулся на живот, выхватив второй пистолет, а грузовой самоход взлетел над толпой. Те гетманы, что еще оставались на ногах после взрывов гранат и револьверного огня, бросились врассыпную Самоход пролетел над ними, ударил в основание катапульты. Громадная конструкция содрогнулась, и Туран разжал пальцы. Самоход рухнул, запутался в канатах и потянул раму, сворачивая ее набок. Лопнувший трос хлестнул по удирающим кочегарам, за первым порвался второй, третий… Самоход обрушился на землю, а Туран уже зацепил лучом другую машину, нагруженную снарядами к катапульте. Бочки посыпались из кузова, когда самоход перевернулся набок, раскатились по лужам горящей зажигательной смеси, среди костров и тлеющих обломков. Конический луч излучения тонко загудел, от звука этого заныли зубы — второй самоход оказался тяжелей, и гравипушка взвыла под такой нагрузкой.
Когда Туран ударил грузовиком в основание катапульты, громада содрогнулась и стала заваливаться набок.
Рядом прогрохотал бочонок. Он успел прокатиться по разлившейся горючей смеси и зацепить костер — языки пламени облизывали его бока. Туран бросился в сторону, угодил в полосу густого жирного дыма, столкнулся с кем-то. Человек охнул, Туран отпихнул гетмана, вывалился из стены гари — и наткнулся на двух инкерманцев. Эти были из обслуги катапульты, оружия у них не имелось.
— А! Это он! — басом заорал один гетман, схватив Турана. — Он взрывы устроил!
Второй вцепился в гравипушку, рванул — наверное, принял в темноте за обычное оружие. Выпустив ее, Туран схватился за пистолет. Гетман с гравипушкой исчез в дыму, а они с первым инкерманцем свалились на землю.
Гетман попался здоровенный и жирный, и упал он сверху. Туран ударил его кулаком, боднул лбом в нос, но до пистолета никак не удавалось дотянуться, мешала туша гетмана. Тот дергался и пытался нащупать горло врага. Туран снова нанес удар головой, в этот раз очень удачно — здоровяк взвыл, брызнула кровь. Выдернув пистолет, Туран вдавил ствол в мягкое брюхо и выстрелил. Гетман хрюкнул, скатился с него. Но подняться Туран не успел — на него навалились еще двое. Схватили за руки, вывернули, третий инкерманец ногой выбил пистолет. Туран отбивался, но его несколько раз ударили по голове, и перед глазами все потемнело.
Очнулся он, когда его приподняли и поволокли лицом вниз. Несколько раз моргнул. Зрение возвращалось медленно. Потом в глаза ударил свет прожектора. Рядом на земле копошилась груда тел, раздавались звуки ударов и где-то в самом низу кучи истошно ругался Белорус.
Когда Турана развернули лицом к прожектору, он зажмурился.
— Вот этот? — удивленно спросил инкерманский старшина. — Этот малец сендер ворочал?!
— От что у него забрал! — выкрикнул другой гетман. Туран по-прежнему ничего не видел, но догадался, что тот показывает гравипушку. — Гля, какая штука!
— Лонгину снесем, нехай разбирается. Эй, что там со вторым?
— Кусается, — откликнулся кто-то. — Щас я ему в рыло-то! Ых-х… Ай!
Вдруг совсем рядом загрохотало, земля вздрогнула, и над лагерем поднялся столб пламени, увенчанный клубящимся багровым облаком. Это Север с напарником подобрались к другой катапульте и взорвали ее.
