— Ты что, Влад?! — все советчики бросились ко мне, как только гоблин переступил порог. Корчмарь при этом усиленно делал вид, что он всего лишь приложение к бочонку. — Это же верная смерть!..
— Я бы не был столь категоричен, парни… — я даже не пытался освободиться из их рук. Похоже, все трое считали, что Владислав Твердилович настолько безрассуден, что может прямо сейчас вскочить из-за стола и прямиком помчаться в Мрачную рощу. — Не забывайте, что меня много. Целых четыре…
— Верно, — потер подбородок Титыч. — Что бы это могло значить? Слушай, Влад, ты не будешь возражать, если я Искру кликну. Пусть тоже на тебя взглянет, а?
— Зови. Хуже не станет…
Лично меня интересовал только Некто, но пусть эта деталь останется моей маленькой тайной. 'Кстати, а что по этому поводу скажет товарищ Жуков? Сколько вас там на самом деле? Двое? Или протащили еще кого-то? Контрабандой…'
'Шаман и нас удивил, Влад. Правда, мы сейчас видим мир твоими глазами. Поэтому, давай дождемся ночи и, когда ты уснешь, оглядимся внимательнее'.
'Я не возражаю… Послушаем еще: что выселковая ведунья скажет?'
Пока искали Искру, пиво закончилось. И как только Титыч не намекал: что не худо бы еще хоть по одной кружке, — Верес был неумолим. Последний, мол, бочонок выкатил, и теперь, пока, новое не поспеет, ни капли не осталось. А вот завтра, к вечеру — добро пожаловать. Хоть снова с ведром.
Деревенская ведунья вошла в дом тихо, но сразу приступила к делу. Видимо, Листица ей по пути все объяснила. Поглядела на меня внимательно, прищурив правый глаз, а потом — наоборот. Повернулась спиной, словно хотела уйти, и резво зыркнула через левое плечо. Хмыкнула, зачерпнула ладошкой воды из ведра и плеснула в мою сторону…
— Ничего окромя огненной печати Симаргла не вижу… — призналась чуть погодя. — Правда и силенок-то у меня куда меньше, чем у шамана гоблинского. Иначе, чего б мы от них прятались. И вот тут, — Искра ткнула пальцем в мой пояс. — Что там у тебя, Владислав Твердилыч? Странная аура, не здешняя. Другие сочетания…
Ведунья сделала колечко из большого и указательного пальцев, пригляделась внимательнее.
— Очень сильная… Но тебя, вроде, своим признает. И нити не сминает.
Я послушно сунул руку за пояс и нащупал пальцами давно забытый камешек. Тот самый, который довелось найти в пепле, оставшемся от Пса Ада. Или, как его тут называли, огненного Зверя.
— Ты об этом? — протянул голыш ведунье.
— Да. Что это, Владислав Твердилыч?
— Никак, тот кругляш, что ты в Одноглазой пещере взял? — не преминул вставить свои две копейки Титыч. — Точно он. Помнишь, я еще тогда советовал не выбрасывать его, а показать при случае магу. А что оно такое, Искра?
— Я не знаю… — пожала плечами женщина. — Никогда раньше самолично не приходилось видеть… — она так неловко замялась, что не заметить ее оговорку мог только слепой и глухой. Ни я, ни тем более Титыч, к таковым не относились.
— Не видела, ну и нехай, — кивнул староста покладисто, беря в руки камешек и внимательно разглядывая его на свету. (И не заметил, как день наступил). — Тогда поведай нам: что от других слышала.
— От других?.. — как бы сомневаясь, пожевала губами Искра. — Сказывали, что когда Симарглу становится скучно, он превращается в огне-камень и дается кому-то в руки. И если этот камень бросить в огонь, то Бог сам явится к человеку. В виде огненного… этого… — тут она покраснела и умолкла.
— Ты чего? — удивился Титыч. — Зарделась-то как… Что такое?
— Ну, это… излюбленно ругательство гоблинов… не хочу язык марать…
— Пес, что ли?
Ведунья кивнула.
— Гм, — недоверчиво хмыкнул староста. — Бог людей, который обретается в теле Огненного пса. А что… В этом есть смысл. Не зря же гоблины так ненавидят собак? Наверно, и они должны испытывать к зеленым не менее добрые чувства. Проверим?
— Э, нет! — я решительно отобрал у Титыча огне-камень и сунул обратно за пояс. Рассудив: коль он до сих пор там смирно лежал, то и еще пару часов потерпит — На сегодня приключений достаточно. Тем более прямо в хате. Ну, как полыхнет все тут? Мало гоблины домов сожгли, — так мы собственными руками в деревне пепелищ прибавим? Успеется…
— Как знаешь, — немного разочарованно произнес староста, но спорить не стал.
— Вот именно. Знаю… Что в первую очередь мне надо к Хозяину нашему торопиться. Пока он и в самом деле о Выселках не запамятовал и домой не двинулся.
— Да пусть себе идет. Нам же лучше…
— Не узнаю я тебя, Титыч… Видимо, и тебе отдохнуть надо. Неужто не понимаешь, что тролль как забудет, так и вспомнить может. И вспомнит он не в лесу, а у себя дома. Как только похвастается новым именем. Оно тебе надобно? Чтоб в Выселки вся его семейка заявилась? С проверкой… Голодная.
От такой перспективы староста даже вздрогнул.
