— Прощу, конечно, княже. Только ты нам ладом расскажи, чего так заметало-то глаза твои по чужим землям?
Голос патриарха отрезвил Всеслава, будто снегом умыв. Даже, кажется, скулы над бородой покраснели чуть.
* Эстергом — в 11 веке фактическая столица королевства Венгрии.
— Папа Александр потянул к себе богатства великие, — начал князь рассуждать вслух, согласившись с моим и патриаршим предположением, что думать лучше вслух и всем. — Не поверю я, что с северян он решил за два года разом стребовать потому, что про монахов своих душой болеет, чтобы им, агнцам, два года подряд в землях свеев задницы морозить не пришлось. Значит, тамошние, свейские его слуги знали и собирали посылку эту давно.
Все смотрели на князя очень внимательно. Спорить пока было не с чем.
— Можно предположить, что такие же наказы получили и посылки похожие собирали целый год не только северяне. Это значит, что из любой страны, где сильна воля католиков, тянутся в Рим похожие караваны. А то и побогаче.
Здесь возражений тоже не нашлось, а глаза у всех стали острее и холоднее.
— Стало быть, если продолжать предполагать в том же духе, то к весне в Рим стянутся небывалые богатства. А теперь давайте думать: куда потратит папа столько денег? Собор во славу Господа до небес возведёт? Страждущим раздаст, чтоб с голоду не пухли? Или подкупит знатных да родовитых, и сковырнёт кобелину-Генриха, который давно ему занозой в… Ну да. Или наберёт наёмников по всей Европе, от сих до сих, всяких: магометан с запада, огнепоклонников с востока, да хоть мавров-муринов, что будто с Пекла выскочили? И куда направится по весне-по лету?
Все смотрели на карту так пристально, что я стал переживать, не задымилась бы. Любой из набросанных вариантов имел все шансы оказаться правдой. Кроме, пожалуй, того, что про страждущих.
— Сам что думаешь? — вернул князя к мыслям Юрий.
— Думаю, что походом этим северным мы немало жизней сберегли. Может, даже и русских, — чуть рассеянно ответил князь. Словно думал не только об этом.
— А ещё? — подключился патриарх. Не став, хотя вполне мог бы, напоминать про заповеди «не укради» и «не возжелай чужого».
— А ещё думаю, что раз уж мы так и так обнесли Святой Престол, то нелишним было бы закрепить и нашу победу, и их проигрыш. Ещё одна-две таких посылки в наших закромах, а не папских, все планы ему порушат, какими бы они ни были. Осталось понять, где перехватить…
Чародей уставился на шкуру с нарисованными углём линиями так, будто надеялся, что она не выдержит и сама во всём сознается, выдав нужное место.
— Тоже на Белые Горы смотришь? — спросил неожиданно в висевшей над столом тишине у Ставра Иван.
— Смотрю, — хмуро и хрипло отозвался ветеран, — да только думаю, прав был в тот раз княже. А, тебя ж не было тогда! Мы думали вот тут, за этим самым столом, где добро это нечаянное, что сейчас в Полоцке хранится, перехватить. Всеслав тогда про перевалы те меня и слушать не стал, и верно поступил. Я потом только задумался, что сам тех перевалов семь штук знаю, из них большой груз по пяти протащить можно. А сколь всего их там, теснин горных, пёс его знает!
— Думаю, Эстергом вернее будет, — потянув себя за бороду в глубоком раздумьи, проговорил патриарх. И все, как по команде, бросив таращиться в карту, уставились на него.
— Глядите, — он взял уголёк и начал чертить. — За верность до шага, конечно, не поручусь, но нам и так сгодится.
Под его руками, под крошащимся чёрным углём, проявлялась карта римских дорог, которую не то я, не то Всеслав видели где-то мельком. Но эта была гораздо, значительно подробнее. Не зря, ох не зря лечился отец Иван в том монастыре. Или откуда там он такие стратегические сведения получил.
— Если гипотеза Всеслава верна, то стягивать ресурсы будут отовсюду, — задумавшись, перешёл он на мудрёный язык, отчего сотники и Ставр тут же снова нахмурились.
— Если моя придумка к правде близко, то барахло попрут в Рим со всех концов, — адаптировал фразу князь, и брови слушателей разошлись. Так стало понятнее.
— Ну да, — учёл критику патриарх Всея Руси и продолжил. — С поляков тогда проще будет до венгров дань доставить. А уж от тех по римским широким да прямым дорогам — в Вену.
— А чего не наоборот? — тут же «вспомнил» амплуа скандального «отрицалы» Ставр. — На юг сразу по мадьярским землям до моря, а там по бережку и до италийских земель.
— Может, и так попрут, — поглядел новыми глазами на свой же план Иван. Умение признавать ошибки и адекватно оценивать мнения и версии, отличающиеся от твоей собственной — крайне редкое по нынешним временам качество. Да и не по нынешним тоже.
— А вот тут чего? — ткнул Всеслав в точку, где сходились дороги, что шли из мест, где в моей школьной географии были Австрия, Венгрия и Югославия.
— Тут? Пожонь**, — ответил дедко Яр, глаза которого начинали разгораться. — Его ещё германцы, что набились туда, как зёрна в колос, теперь Пресбургом зовут.
** Пожонь, Пресбург — в 11 веке названия Братиславы.
