— Тарелки⁈ — ахнул Ставр, оторвавшись от куска. Сидели за столом, привычно уже обсуждая за ужином случившееся за этот день и планы на следующий. — Там бабы, что ли, были у них? Кто ж ещё-то удумает посудой швыряться?
— Не, вроде мужики только, — без уверенности ответил Чародей. — Они там по-первости вообще голяком выступали. Если б там бабы были, игры бы вышли не Олимпийские, а олимписькины.
Гарасим со Жданом фыркнули совершенно одинаково, облившись пивом. Глаза Гната приобрели некоторую загадочность. Видимо, перед ними в его мыслях разворачивались те самые игры, и там было, на что посмотреть. Янко-стрелок хранил национальную невозмутимость, только уголок рта, правый, чуть уйдя наверх, давал понять, что трансляцию они с Рысью, пожалуй, смотрели одну и ту же. Иван с дедом Яром заржали в голос, став похожими друг на друга, как близнецы.
— Так и в чём же польза? — отдышавшись и утерев слёзы, спросил заинтересованный патриарх.
— Ну как же, — начал перечислять князь, — мужики при деле, и при этом смертоубийства не чинят — уже целых две пользы. На свежем воздухе, для здоровья полезном, да к ним внимание кучи народу приковано, ни на что другое — плохое, хорошее ли — люд не отвлекается. А представь, отче, что таким образом, если повезёт, можно будет и тяжбы промеж князей разрешать? Не войско на войско в поле, чтоб потом во́роны неделями обжирались, а отряд на отряд, на льду, да чтоб после пир учинить общий на всех. Мир да благодать!
— Чудеса, — поражённо пробормотал старый священник. — Трансформация зла в богоугодное… Мы со старцами, помню, дискутировали о подобном.
Судя по научным терминам, он опять здорово увлёкся вопросом.
— Ну, насчёт богоугодного — не факт, конечно, — отреагировал Всеслав. — Зрелище, всё-таки. Церковь может и не одобрить.
— Это какая? Русская православная? В моём лице? — вскинул бровь патриарх. Видимо, вполне слившийся с должностью.
— Ну, мало ли, — пожал плечами князь, про себя радуясь метаморфозе отца Ивана.
— Если придумкой той ты хоть одну-единственную жизнь человеческую спасёшь — никакой иной, кроме как богоугодной, новинка та быть не может, — уверенно постановил он, давая высочайшее дозволение на продвижение нового вида спорта на вверенной ему территории.
— Благодарю, отче. Только для того, чтоб задумка та в силу вошла, всем нам поработать придётся. Тебе — донести до паствы, что беды и бесовщины в том никакой нет. Нам — детские школы основать, тренеров-учителей подготовить, площадки сделать. Дел — куча, — с озабоченным лицом продолжил князь.
— А мы подмогнём, подмогнём, чем сможем, княже! — вступил в разговор и дедко-Яр. — Вон, Ставр-то как раздухарился, на вас, летучих, глядючи. А орал-то как, на весь Днепр! То «куда клюшку задрал, против правил это!», то вообще про какой-то проброс!
Да, хриплые вопли инвалида, что пару раз на эмоциях едва не выпал из гнезда, ну то есть короба на груди Буривоева ручного медведя, пожалуй, и вправду слышали далеко. А я ещё подумал, как он видит-то всё на такой скорости и таком расстоянии? «Воин он, рождён и воспитан так. Они движения различают даже те, какие глаз не всякий раз приметить успевает» — пояснил мне Всеслав. И оба мы порадовались, что с первым судьёй первого товарищеского матча вопрос, кажется, отпал сам собой.
— Ты, Ром, подбери себе из друзей да дружины отряд, и ты, Глеб, не отставай, — предложил Чародей, начав неожиданно для себя самого формировать и молодёжную сборную. Слово «команда» было непонятным, поэтому его решено было заменить.
— А где эти лезвия ножные брать? — тут же уточнил средний сын. Не иначе, про собственную лигу и сам уже подумал.
— Это к Свену, он делал. Да знаешь ещё что, — припомнил убежавшую было в суете мысль князь, — ты скажи ему, чтоб про то, как ладить их, никому ни звука!
— Почему? — интерес и предчувствие вспыхнули в Глебовых глазах.
— Потому что потом-то всё равно другие кузнецы разнюхают, а первых комплектов несколько десятков, а то и сотен, пусть он скуёт. А ты с ним от моего имени и моим словом ряд заключи, чтоб треть с продажи — в княжью казну, — похоже, про монополию и исключительные права Всеслав тоже где-то слышал и читал. Вот это я понимаю — коммерческая жилка.
— А сам наперёд думай. Лезвия те, их коньками зовут, потому как на них быстрее ветра можно по льду носиться, как конному, так вот они продаваться начнут влёт. Сперва такие вот, простенькие, на ременных креплениях. Потом лучше придумаете, чтоб прям к сапогу притачаны были. Те сильно дороже стоить будут, — продолжал рисовать будущее князь.
