Разведка уже сообщала раньше, докладывая о выполнении поставленной ещё осенью задачи «сделать так, чтоб у Ярославичей, бежавших за помощью в Польшу, земля под ногами горела», что братья Святослав и Всеволод вместе с киевским низложенным князем за кордон не последовали. Они вернулись по своим вотчинам и носу оттуда не казали третий месяц кряду. Но Гнат и Ставр, отдельно друг от друга, сообщали, что у торговых людей, приходивших с тех вотчин, у подавляющего большинства были чересчур внимательные глаза и чуткие уши. И сновали они по городу днём и ночью, вопросы задавая такие, о каких нормальным честным торгашам справляться и в головы не придёт. Наблюдали двоюродные дяди за Всеславом, внимательно, пристально, иначе и быть не могло. И про мир с половцами знали наверняка, и про древлянское посольство недавнее. Могли, пожалуй, и про специальные торговые преференции проведать — там особой тайны не было, да и значительно возросшее число лодок со степными грузами под Всеславовым знаменем до самого ледостава не счёл бы только слепой и не заинтересованный. Дядья же такими явно не были.
Ставровы люди с Чернигова передавали, что город и стены там укрепили, как никогда до этих пор. И о том, что удара в спину с той стороны ждать в ближайшие недели не следовало, говорили только сведения о живой конной силе Святославовой дружины. И цены на сено и овёс в окру́ге, которые дотошные лесовики регулярно узнавали и сообщали тоже.
Всеволод стягивал войска в свой Переяславль гораздо активнее, но тоже скорее в оборонительных целях. Вестей ни от кого из дядьёв не было, по крайней мере официальных. И вот — на́ тебе. Целая княгиня, да с тремя сотнями конных. И это при том, что полных пять десятков черниговцев, из тех, что принимали участие в том народном восстании, в результате которого Чародей и оказался великим князем Киевским, по-прежнему жили и служили здесь, в городе. Вот же не было печали!
Всеславова память подлила масла в огонь, сообщив о том, что принцесса Ода приходилась двоюродной сестрой не абы кому, а самому Генриху IV, императору священной Римской Германской империи. И каким-то родством, тоже не сильно далёким, была связана с одним из предыдущих римских пап. Вот так подженился дядя, вот это родственничков себе завёл! Эти, поди, отравят и не почешутся даже. «И не говори. Кубло эта Европа, змеёвник. Что Габсбурги, что Саксен-Кобург-Готы, что прочие, прости Господи, Гогенцоллерны» — хмуро согласился князь.
На понимание того, с какими целями с разных сторон катились к нам по льду великой реки две эти очень разные представительные делегации, не было даже намёка. Догадки были. Масса. Одна другой хуже.
Черниговцы прибыли в город первыми, почти ночью. Зимняя темень не помешала и заблудиться им не дала — и места́ знакомые, да и запутаться, двигаясь вдоль высокого днепровского берега по льду реки, было довольно затруднительно. Пока на подворье творился шум и суета, всегда сопутствующие встрече гостей, распределению привезённых грузов и прибывших людей и попыткам сделать это всё одновременно, Всеслав сказал задумчиво жене:
— Вот что, Дарён. Пусть Волька пока с Глебом да Домной посидит. Или с Агафьей, Грачовой женой, с кем ему лучше?
— Со мной ему лучше, любый мой. Что задумал? — насторожилась княгиня. Повезло им друг с другом, с полувзгляда понимали. Как и мы с женой.
— Чую, неспроста немка наладилась в гости, Дарёнушка, — потирая старый шрам над правой бровью, как всегда делал в раздумьях, ответил князь. — Если бы сам Святослав пожаловал, я бы спать вас отправил с лёгким сердцем, и сло́ва не сказал. С ним бы мне сподручнее беседовать было. А с бабами, да притом иноземными, нет той привычки.
— Неужто думаешь, со злом приехала тётка? — она снова изогнула-приподняла левую бровь. Ох, и нравилось же это в ней Всеславу. Да, впрочем, всё в ней ему нравилось.
— Не думаю, ладушка. Чую. Вот нутром чую, что недобрым ветром надуло её в эту пору. Степняки-то, мыслю, просто в гости едут. Ну, может, прихворал кто из родни, показать везут. А эта, одна, без мужа, да с тремя сотнями… Побудь со мной при разговоре. Только за простенком вон сядь, да до поры дыши потише, не кажи́ себя. Мне с тобой рядом спокойнее будет. А с сыном Лютовы ребятки пока поиграют.
Дарёна кивнула и встала, качнув подолом, выходя в коридор. Всеслав глазами указал Вару, чтоб тот устроил всё с охраной ложницы-спальни-детской. Княгинин звонкий голос настойчиво кликал зав.столовой, которая тут же отозвалась откуда-то справа, и явно уже на бегу́.
Всеслав сидел за столом в окружении светцов с лучинами. В горнице было чуть угарно, зато светло почти как днём. У входной двери замерли привычно Немой с Варом, изображая неизвестных здесь атлантов. Только держали не потолок, а рукояти мечей. И одетые. В остальном же сходство было почти полным.
