Юный король, от матери и отца наслышанный о воинских талантах русов, соизволил проверить «того щуплого, в рванине». Щуплым Корбут выглядел на фоне Даньки-медведя, но там и ломовая лошадь бы балериной смотрелась.
То, как «худосочный бродяга» походя раскидал охрану, короля впечатлило, и весьма. Сперва нападали трое. Ну, как нападали? Подошли и упали, так себе нападение. При том, что Корбут, кажется, и с места не сходил. Потом пятеро. Та же история. Даня и Митька начали ржать на два голоса, высказываясь о венгерских талантах метко, ёмко, остро, но непечатно. Следом подскакали семеро конных. На одном из их коней Корбут подъехал шагом к королю, едва ли не ногами и оскепищем-древком копья отпихивая наседавших охранников. Снял осторожно с пояса Шоломона перевязь с драгоценными ножнами и, не вынимая кинжала, коснулся легко шеи, груди и бедра. Трижды показательно «убив» короля на глазах свиты и горожан. Даже не запыхавшись, продолжая перешучиваться с земляками, что завывая, осели на кыльцо корчмы.
— Вон те пятеро ничего парни, стоящие. А остальных гонять и гонять, — спокойно произнёс нетопырь, возвращая ножны с клинком хозяину, рукоятью вперёд и с почтительным поклоном.
— Возьмёшься? — выдохнул юноша. Русский он знал отлично, и от того краснел сильнее прочих, слушая комментарии нового охранника и здоровенного бражника, что вывалился из корчмы вместе с этим страшным поджарым воином. Который, захоти, убил бы на площади любого.
— На службе я, паренёк. Князю-батюшке присягал, нарушить слово — чести лишиться, сам знаешь, — мягко ответил Корбут.
— Как смеешь с великим королём Шоломоном так говорить, бродяга⁈ — выкрикнул один из охранников. Но закашлялся и выплюнул что-то. Вроде, зуб.
— Прошу извинить неумышленную грубость, Ваше величество, — склонился, не слезая с чужого коня, разведчик. В краденой рванине. Ровным голосом. Смеясь глазами. — Ваши доблестные воины к несчастью не успели нас представить друг другу.
— Господарь знает о чести, и драться учён лучше вашего! Не вам и совестить его! — зло, будто плюнув, выкрикнул молодой король своим слугам. Продолжавшим лежать в живописных позах. — Я приглашаю тебя во дворец, храбрый воин. Мне интересно узнать о краях, где учат такому, и я был бы рад послушать твои истории за столом, в более подходящих месте и компании.
— Да мы с земляками, Ваше величество, наелись уже и так изрядно. Не будет ли обидой с моей стороны, если я предложу перенести встречу и знакомство на завтрашний день? Время уже позднее, завтра поговорить сможем о многом и дольше, чем сегодня, — уточнил нетопырь у короля. С которым так сроду никто не разговаривал. — Я приеду с дарами от своего князя, — добавил Корбут, неверно истолковав долгое молчание и плясавшие брови Шоломона.
— Можно и без даров. Науку, что ты дал мне сейчас, о том, что угроза может таиться там, где её меньше всего ждёшь, а люди, окружающие тебя, не смогут ничего поделать, я запомню и сберегу в памяти. Она — самый ценный дар за сегодняшний день. И не только, пожалуй, — чуть нахмурился король.
— Добро. Завтра в полдень я и мой отряд пребудет к замку на берегу. Мы будем счастливы и горды оказанной чести, Ваше величество,— и Корбут поклонился в третий раз. Ровно в три раза больше, чем за последние пару месяцев.
Коня ему король подарил.
Двое нетопырей остались сторожить груз и тела друзей. От слежки старшина вчера ушёл, как учили. В городе было просто, в лесу посложнее, но справился.
Когда к мосту подъехали четверо воинов в богатых шубах, на дорогих и отменно обученных конях, с оружием, какое не каждый день увидишь, охрана занервничала. Все были наслышаны, как вчера какой-то демон раскидал королевских стражей, как котят, даже не вспотев. Что могли сделать четверо таких же — даже думать не хотелось. А ну, как у них в крытом возке, что тянули следом две мохнатых половецких кобылки, ещё с десяток душегубов? Поэтому команду «Пропустить!» выполнили с заметным облегчением и быстро.
Народу в большом, но пустоватом зале, украшенном гербами, щитами, гобеленами и чучелами животных и людей, ну, то есть рыцарскими доспехами в сборе, было немного. Стол тоже не сказать, чтоб ломился — в Киеве сиживали гораздо богаче. Поговорив о ерунде, вроде погоды и видов на урожай, посетовали на недавнее происшествие: какие-то жулики-болгары ограбили поезд с данью за два года со стран Восточной Европы, что шёл в Рим, к папе Александру. Нетопыри вежливо повозмущались и поцокали языками. Понять о том, что кто-то из них имел хоть какое-то касательство к сказанному, было невозможно. Перекусив и поделившись сплетнями, вышли осматривать гостинцы. Вчера ночью в свете факелов разведка потрошила тюки не то, чтобы наощупь, но близко к тому. Старались отдать-сбагрить самое тяжёлое и приметное: золотую посуду, статуи. И то, что особых интереса и ценности не представляло — меха, железо, бронзу. Навалили воз, опустили покрывало, утром сказали «Но!» — и поехали в гости к королю.
