То, как быстро подвыпившее сообщество превратилось в боевую машину, поразило. Даже как-то жалко стало лечебного напитка, который будто бы впрок потребляли немеряно героические заседатели. И который словно впустую пропал. Алесь вылетел из комнаты, едва не уронив Люта, с опасным и даже невозможным, пожалуй, градусом к горизонту. Но, наверное, его собственный внутренний градус подобные вольности с физикой позволял. Рысь уже свистел-щёлкал-выл что-то в пробитое окно, откуда враз потянуло морозом. Превратив место дружеских посиделок в вытрезвитель. Предсказуемо, но всё равно неожиданно. Ян шагнул следом за Алесем, но так, будто был призраком: движения тела не соотносились с преодолённым расстоянием. За один шаг он вышел из гридницы, где до двери только было шага три. Словом, надо было внимательно изучить и проверить технологическую цепочку отца Антония. Были все шансы, что настоятель-энтузиаст добавил в рецепт что-то от себя.
— Дня три-четыре точно есть до прихода их, княже, — чуть растерянно закончил доклад Лют, осматривая резко обезлюдевшую комнату.
— Спасибо, друже. Вовремя сказал. Чего ещё худого за два дня случилось? — Всеслав потянулся к кувшину с таким любимым и своевременным брусничным морсом.
— Да ладно всё, вроде, княже. Только это… Три дня минуло-то, — с неожиданным от него смущением тихо сообщил Лют.
Нет, с отцом-настоятелем точно надо было серьёзно поговорить. Но сперва с поляками.
Успели всё, даже в бане попариться. Вся дружина перед битвой успела — горожане натопили свои и зазывали воев наперебой, суля не только помывку, но и стол с ночлегом, а кое-где и на досуг намекали. Не первый и не последний раз готовился город к обороне. И вдовых хозяек после прошлогоднего выступления Ярославичей на Альте хватало.
— И древляне, и Святослав вести получили, поняли, обещали не лезть на рожон. Латгалов Ян нагнал голов триста. Я видал, как они стреляют. Пожалуй, ещё пару сотен таких же — и мы бы без зелья громового ляхов побили бы, — докладывал Ставр из привычного короба-нагрудника на Гарасиме.
— Может, и побили бы, — кивнул задумчиво Всеслав. — Только нам тут не до загадок, «если бы» да «кабы». Эта падаль пришла на нашу землю, грабить наше добро, убивать наших братьев и портить наших баб. И ведёт их Изяслав, падла старая, чтоб снова здесь усесться и то, что поляки не дожгут, дограбить. Нет уж, Ставр. Янкины земляки, как и было уговорено, будут берега́ стеречь, на тот случай, если какое-то дерьмо сильно плавучим окажется да до них доберётся. Другое пугает меня…
— Чего, княже? — разом насторожился ветеран, вытянувшись навстречу, чтоб лучше слышать. И шагоход его верный тоже повернул голову и подступил чуть ближе. Перестав делать вид, что он деревянный и ничего не слышит.
— Раки, дедко, — выдохнул Чародей так, будто говорил о чём-то затаённом, очень важном.
— Раки? — оторопело переспросил безногий убийца. Гарасим тоже нахмурился, не понимая, причём тут щипучие твари с клешнями.
— Они, — кивнул князь. — Здоровенные отожрутся к лету, на поляках-то. С собаку бы размером не вымахали…
И ушёл в терем, оставив ошарашенных язычников с изумлёнными лицами на крыльце гадать — пошутил батюшка-князь, или и вправду этим летом придётся в реку осторожно заходить, а детей малых и вовсе не пускать?
— Смотри, Микула: вот на этом месте мы встретимся с ними. Если есть раньше этого затона твои лабазы, деревеньки, ещё что-то — вывози. На эту сторону от Вышгорода войско их не переберётся.
Чародей сидел за столом над крупным участком карты, где вился черной гадюкой Днепр, куда впадали поочерёдно Припять, Тетерев и Десна, реки поменьше. Ниже окраин Киева карта не шла, как не было на ней ничего и выше деревушки Теремцы, что будто на острове стояла меж Днепром и Припятью. Напротив князя сидел, прея, но отчаянно стараясь делать важный и грозный вид, Микула Чудин, боярин из первой пятёрки, фигура в городе известная и уважаемая. Вышгород был, так скажем, одним из центров его интереса, поэтому Всеслав решил предупредить и проинформировать его, пусть и кратко, о планируемых событиях ближайших дней.
— Говорят люди, много ляхов нанял Изяслав, — утерев пот рукавом богатой шубы, выдавил боярин.
— Знаю. Почти две тыщи рыл, вместе с теми, кто с ним сбежал, обратно идут, — кивнул согласно князь. Заметив, как расширились глаза Микулы. Он, видимо, точными сведениями не владел. Ну, это и понятно — источники информации у них были разные. У Чародея — разведданные, а у него — «люди говорят». Самый «верный», и уж точно самый цитируемый источник во все времена, вечный «ОБС», «одна баба сказала».
— У тебя ж столько воев нету, чтоб такой силище отпор дать! — не удержался он.
— У меня, Микула, много чего другого есть. И с Дедом Речным у меня уговор. Поэтому просто знай: за тот затон ляхи не пройдут. Если успеешь людей своих сохранить — хорошо. Они, кто бы что ни говорил, главное богатство земель наших. Денег всегда можно ещё заработать, быстро это. Людей же новых растить гораздо дольше. Беречь их надо, боярин, — не удержался от напутствия Всеслав.
