– Знаешь, пожалуй, мне надо было лететь в другом карфлайте.
– Валяй! Они проиграют.
– Что за идиотский спор у вас с Эйденом, ради которого ты швыряешь нас по кварталам?
– Андроид предложил пари: тот, кто первым доберется до леса, получает все бумажные карты и ведет группу. Он облажается. Я ведь знаю кое-что о городе и этих карфлайтах!
Надо признать, шансы Бензера были действительно неплохи. Он всерьез увлекался гонками – до сей поры только легальными, разумеется.
– Когда закончатся жилые кварталы, управление принудительно заменится автоматическим. Без возможности вернуть все обратно. Из-за опасности турбулентных потоков карфлайт будет удерживать низкую скорость. Я сам когда-то конструировал бортовой компьютер для этих аппаратов и знаю особый код – он позволит мне перевести нас на ручное управление и преодолеть блокировку спидометра.
– Эйден довольно легко взломал бортовой комм на моем корабле.
– На твоей-то помойке? Здесь другое дело. Код нереально сложный – вариантов триллион. Пока он его подбирает, мы уже будем ждать их в пункте назначения.
В улыбке Бена сверкнул триумф.
– Если мы победим, я женюсь на тебе, моя мышка. И… только не вздумай портить момент – не отвечай, ради бога. Лучше б тебе сейчас попридержать язык, Сэм…
Взлет – и сразу торможение. И взлет снова. Орис врезался в ремни и пожалел о завтраке.
– Кошка.– пояснил робот.
Карфлайт набирал высоту. Юноша обернулся и проводил взглядом зверька, что так некстати выскочил на дорогу. Опасность его не проучила – котенок так беспечно и чесался посреди взлетной полосы.
Они мчались высоко над городом, и яркие крыши внизу мелькали калейдоскопом. Эйден отключил автопилот. Теперь Орис полагал, что машина на ручном управлении, машина считала так же, и только андроид оценил глубину иронии.
– Значит, тебе надо припрятать свой труп от Кайнорта Зверобоя в гиблой зоне, недоступной для поисков.
– До тех пор, пока не вернется мама. Я оставил ей записку, чтоб прикрыла Самину. Бритц собирается вынудить меня сделать что-то плохое… Пойти к отцу я не могу, иначе он даст ход этой своей экспертизе с заколкой. Сестру посадят! Но эзер не достанет меня в лесу. Когда вернемся, у Самины уже будет алиби, а сам я прыгну в звездолет и улечу с планеты на целую неделю. Пусть ищет себе других приспешников.
Эйден не стал комментировать. В конце концов, план юноши был не так уж плох. Заколку девчонка, должно быть, потеряла где-то в шахте лифта – вряд ли она была в состоянии вспомнить о ней в тот момент. Что ж, теперь брат – хоть и неродной, да к тому же отпрыск Харгена – поступил спонтанно и безрассудно, но смело. Погибнет героем, значит. Если смерть от желтого лютика здесь считается доблестью.
– Я понимаю, Вы не рады моей компании, э-э… простите, я не знаю, как к Вам лучше обращаться… – замялся Орис. – Я имею в виду, если придется быстро окликнуть Вас в лесу. Ну, знаете, как только лишайник начнет пожирать мою ногу.
Андроид бросил на него хмурый взгляд и поддал скорости. Он надеялся, что выглядел достаточно мрачно слева – с той стороны, где сидел юноша.
– Зови меня дядя Эй.
Роботу не нравилось, что парнишка увязался с ними. Да и кому бы понравилось? Он сделал себе мысленную зарубку пришпилить Кайнорта энтомологической булавкой к мягкой дощечке, как только вернется. Расправить как следует крылышки и снабдить этикеткой для сохранения научной ценности экспоната.
Эйден вел карфлайт на сверхзвуковой и швырял из потока в поток. Часто из реверсивного во встречный. Ориса мутило. После ожесточенного поединка андроидов, когда воздух в зале суда трещал от страстей и напряжения, юноше странно было наблюдать императора таким сдержанным и холодным. Никак не вязалась та металлическая ненависть семь дней назад с бесстрастным тоном сегодня. У робота не было настоящего акцента, но протяжный выговор – наследие ибрионских наречий – отдавал равнодушием. И как же разительно их беседа теперь отличалось от той словесной резни с отцом! Орис решил, что это, верно, свойство квантовых андроидов: в мгновение ока воспламенять себя изнутри и тут же кристаллизовать обратно. Он поерзал на месте, безуспешно стараясь придать себе солидный вид.
– Я хотел сказать, что не стану обузой. Я член спелеологического клуба.
«1001100110100101101011011010111010101010», – подумал синтетик, а вслух спросил:
– Ты когда-нибудь видел природные пещерные комплексы?
– Если честно, нет.
– Ясно.
– Но…
– Я пока не выношу оценочных суждений, Орис. – соврал андроид. – Я просто организую информацию о членах экспедиции. Провожу инвентаризацию наших навыков.
– И как оно?
Эйден кривовато улыбнулся своим мыслям. «Похоже, все, что мы противопоставим дикой природе, – это беспросветная нудьга, переоценка своих возможностей, синдром отличницы и букет эмоциональных зажимов».
Но юноша заслужил смягчения. Хотя бы интонации, если не самой сути.
– Все не так плохо. В конце концов, у нас есть… м-м… основательный подход к деталям, здоровый оптимизм и поразительный самоконтроль. И синдром отличницы.
