– Да? – не оборачиваясь, проворчал Джур. – А я думал, они сами себя аннигилировали.
– Я не об этом.
Герцог бешено обернулся, и адмирал отступил, хотя между ними были сотни световых лет.
– Ну, уж, нет, черт возьми! На этот раз я не позволю списать все на проигрыш дипломатии!
Пока разрозненные эольцы приходили в себя и строились в ряды, герцог раздраженно истязал текстовую панель. Голограмма Ву пожала плечами.
– Я слушал все ваши трансляции – ты был прекрасен. Эмоционален… ну, да за это тебя пороть уже поздно. И для давления на Альянс тебе не хватает представительности. Зачем ты пошел им навстречу и сам протянул видеоканалы? Если взглянуть на тебя их глазами, ты вроде бы ровесник императора, но твои «тридцать пять» никуда не годятся. Ты волчонок. Он – волчара. Но даже у него не получается договориться с ними. В большинстве миров увядание – признак опыта и необоснованная, но весомая претензия на уважение. Мы все здесь щенки для таких, как Цо. Может, тебе накинуть еще, скажем, пару лет? Временно. Или пять?
Вурис Проци, похоже, знал, о чем говорит. Сам он уже не раз менялся туда-обратно. Так и в этот раз. На командный пункт он прилетел с благородной сединой на висках, а к жене вернется прежним. Бранианцы имели два возраста – фактический и визуальный, с возможностью крутить последним, как йо-йо. Фактически Джур риз Авир родился почти семьсот лет назад. Уже тогда имперцы жили довольно долго, но в момент сборки Эйдена герцог выглядел гораздо старше, чем теперь. А робот – моложе. Когда в империи стало возможным вернуть себе молодость и продлять жизнь практически бесконечно, многие, в том числе Джур, скинули внешне добрый десяток лет. Уровень физического здоровья при этом у каждого держался на индивидуальном максимуме. Гервин Эммерхейс, ярый противник всего нового, отказался что-либо менять. «Верните мне здоровье, но делать из себя студента-прощелыгу не позволю», – заявил он. Синтетику же, как только он начал продвигаться по службе, наоборот пришлось десяток накинуть. Проци был прав: миллионы лет устоявшихся представлений о житейской мудрости нельзя было искоренить с той же скоростью, с какой двигался прогресс.
– Вурис, – Джур оперся ладонями о консоль радиосвязи и покачал головой. Отшучиваться не было сил. – Пусть давятся мной – таким, каков я есть. Великий герцог и канцлер Империи – не политическая шлюха, и предрассудочные вкусы генералов Харгена – не мои проблемы. У них явно что-то с головой! Они не хотят договариваться, они прилетели умирать. Смотри, на этот раз я даже не выходил на видеосвязь.
Адмирал заглянул ему через плечо и прочел короткую переписку. Обмен ударами оборвал иные каналы связи с Альянсом.
Канцлер риз Авир: «Мы более не предлагаем сотрудничество, но настаиваем на вашей капитуляции».
Канцлер риз Авир: «У вас храбрые воины, генерал. Но если через час вы не очистите сектор, мы будем вынуждены ударить по второй линии».
– А ты уверен, что генерал Цо не видит своего ника? – хмыкнул Вурис. – Серьезно, Эй ведь запретил открыто глумиться над командованием Альянса.
«А еще он настаивал на замене слова “враг” на “противник”», – подумал Джур. – «И где он теперь со своим пацифизмом?»
– Я зна…
По звездолету прошла дрожь. Весь капитанский мостик прильнул к планисфере, толкаясь и тормоша ее. Внутри творилось что-то невероятное: ближайшая к границе планета и несколько ее служебных спутников росли в размерах и покрывались вспышками ядерных взрывов. Они все были заселены, но о выживших уже не могло идти речи – планеты рушились на глазах.
– Это то, о чем я думаю?! – воскликнул Джур. – Лейтенант, перевести все экраны в гамма-режим!
Рентгеновские лучи озарили необъятную волну, которая накатывала с бешеной скоростью и пожирала все на своем пути. Погранвойска Альянса оказались в ловушке: спереди враг, а сзади, снизу и сверху – магнетарный барьер Харгена. Они заметались, как мухи под стаканом. Их корабли стали глухи и слепы, они сталкивались друг с другом и рассыпались. Оставалось примерно минута до того, как волна докатилась бы до имперцев, но и там уже засбоили приборы.
– Удар магнетарной цепи, – процедил риз Авир. – Зури узнал о провале обороны и раздувает защитный пузырь.
Адмирал не верил своим глазам.
– И прокладывает его по своим же планетам?
– Они ему уже не нужны, раз бой проигран! Столько гнева нам не поглотить. Лейтенант, отступаем, на сколько придется. Ву, возвращайся к своим и предупреди остальных, чтобы глядели в оба!
