Это Эви предложила, чтобы Ричард использовал свои умения зарабатывать деньги для поддержания рабочей программы в Истерли Холле, когда закончит проект электрификации. Это предложение последовало за попытками Ричарда помочь на кухне и за визитом бывшего пациента две недели назад – частично нетрудоспособный капрал армии со своей женой не могли найти работу, и у них совсем не осталось денег. Теперь они работали здесь, в Истерли Холле, и их работа оплачивалась, но еще столько бывших пациентов продолжали давать о себе знать, и их пенсии по инвалидности явно не было достаточно для жизни. Что-то нужно было делать. Нужно было добывать деньги, нужно было находить работу.
Прозвучал стук в дверь, и капитан Симмонс просунул свой – нельзя сказать что нос – в дверь и сообщил:
– Мистер Харви только что получил звонок от сэра Энтони Траверса, Ричард. По всей видимости, Гарри присел ему на уши во время своего отпуска дома, и он сказал, что хотел бы поговорить с вами в своем клубе в Дурхэме через несколько дней, если мы пожелаем сделать ответный звонок. Вы доедете до Дурхэма, если я отправлюсь с вами? Мне не сказали, о чем, собственно, был разговор, но, возможно, он хочет предоставить помощь фонду для ваших безработных. Он славный малый, этот сэр Энтони, – так, во всяком случае, говорит отец. Он, кстати, тоже внесет свою лепту, но я вам уже об этом говорил.
Пока Рон говорил, Ричард вернулся на свой стул и стал перебирать какие-то бумаги, не отвечая. Вероника пригласила Рона войти. Она знала, что, несмотря на то что он продвинулся так далеко и так быстро, ее мужу все еще не хватало уверенности, чтобы покинуть пределы Истерли Холла, и это начало становиться проблемой – проблемой, которую Рон обсуждал с доктором Николсом. Очевидно, с другими он ее тоже обсуждал, потому что они с Гарри были закадычными приятелями и такими же закадычными хитрецами. Рон кивнул ей, и она произнесла заранее приготовленную речь, написанную вместе с ним и Эви еще этим утром.
Она сказала:
– Это было бы просто идеально, Рон. Первое время ему нужен будет кто-нибудь, чтобы обходить разного рода препятствия, если ты, конечно, не возражаешь. Люди могут быть жестоки, я знаю, что они глазеют, и это может быть непросто для тебя.
Она чувствовала, как краска приливает к щекам, потому что она никогда до этого не говорила с ним о том, что он предстает перед людьми с обезображенным лицом, но он настоял на этом, когда они готовили ее слова.
Рон сказал:
– Будем как в старые добрые времена, да, Ричард? Вдвоем расхаживать по городу.
Эви предположила, что Ричард испытает гордость, сопровождая человека, который отважился предстать перед людскими взглядами, чтобы выступить в качестве поддержки. Повисла пауза, во время которой он продолжал разбирать свои бумаги, кладя один документ поверх другого и тщательно их выравнивая. Наконец, он поднял голову и хитро улыбнулся.
– Теперь я знаю, что нет такой вещи, на которую моя жена и мои друзья не готовы пойти ради моего блага, так что как я могу отказаться?
– Отлично, старик. Значит, я отвечаю утвердительно.
Рон подмигнул Веронике и, хромая, вышел из комнаты. Вероника потянулась к Ричарду и взяла его за вытянутую руку со словами:
– Прекрасно, теперь электричество можно провести в твой кабинет в твое отсутствие, чтобы позволить Эви успеть организовать альтернативную кухню на то время, пока электрики будут уничтожать старую.
– Господи боже, – сказал Ричард, целуя ее руку. – Вы двое и правда ведьмы, как говорил Оберон. Вся эта история с Дурхэмом – и только ради этого.
На минуту их улыбки исчезли. Оберон. Где он сейчас? Но Ричард уже поднимался на ноги, потянувшись за своей тростью.
– Поможешь мне собрать вещи?
Раздался стук в дверь, и Рон заглянул в кабинет снова.
– Вы, наверное, не слышите за шумом, но Эви зовет вас – там что-то с тестом для обеда.
Вероника схватила бумаги с цифрами и поспешила к двери.
– Я забыла.
– И теперь ты проклята навечно. Скажи ей, что у тебя выходной и что ты оказываешь ей невероятную милость, – крикнул ей вслед Ричард. – И, я так полагаю, собираться мне предстоит самостоятельно?
Вероника уже бежала по коридору, крича ему через плечо:
– Если ты не возражаешь.
Она сбавила шаг, чтобы не споткнуться о провода, и обогнула мужчин, которые сверлили стены и орудовали отвертками. Кто-то пел в прачечной. Это была Милли, черт ее побери. Было такое ощущение, что она ринулась во вдовство с готовностью и удовольствием, она надела черное на следующий же день после получения новостей и гордо вошла на кухню с влажными от утреннего тумана волосами и с изображением скорби на лице. Вероника подумала, что Эви ее ударит, но миссис Мур ринулась в бой первая, обругав Милли последними словами за то, что та несколько поторопилась: «Предположительно убит, ты, глупая девчонка». Затем она протащила Милли по коридору до самой прачечной.
