Дверь в спальню миссис Мур в подвале была открыта, и который раз Эви задалась вопросом: каково это – спать в комнате без окон? По крайней мере, в ее комнате наверху из окна было видно все до самого Фордингтона и кусочек моря между двух холмов, и ничто не намекало на шахты. Это была обычная сельская местность и небо.
– Глупости, тебе нужно нормально поспать. Твоя мама тоже так думает, и я слышала, как она говорила тебе об этом вчера.
Эви сказала:
– Возможно, я осталась одна, миссис Мур. Сначала Тимми, теперь Джек и Саймон. Это одиночество, миссис Мур, и я не вынесу, если это случится с мамой или папой или со мной. – Она крепко сомкнула губы, произнеся слова, которые она отказывалась озвучивать раньше, но которые так и норовили прорваться наружу. Но они должны снова уйти в глубину, потому что всем было нужно, чтобы она была сильной.
Миссис Мур протерла свои очки. Эви наблюдала за ней. Миссис Мур сказала:
– «Предположительно погиб», помни об этом. Ты не можешь поднимать дух всем вокруг, но забывать о надежде сама, Эви, девочка.
Эви начала подниматься.
– Скоро они вернутся с болот с новой порцией мха. Им нужно будет выпить чего-нибудь горячего.
Миссис Мур жестом приказала ей сесть и резко проговорила:
– Ты прекрасно натренировала своих подчиненных. Позволь им сделать, что нужно. Ты почти, но все-таки не абсолютно необходима, так что расслабься и делай, что я тебе говорю.
Эви кинула на нее короткий взгляд и сделала, что ей было велено, почувствовав, как воздух покидает ее тело, что в последнее время происходило довольно часто. Она была как воздушный шарик, который прокололи, когда пришла телеграмма. Это было небольшое повреждение – она почти что могла его увидеть, – и с каждым днем воздуха оставалось все меньше, и она никак не могла вдохнуть в себя новый. А иногда было иначе – он просто выходил из нее полностью, и она становилась вялой, пустой и слабой, как было на прошлой неделе, когда она еле стояла на ногах, трясясь, как желе, чертова дуреха.
Теперь, сидя на этом стуле, в этой комнате, которую она любила так же, как и женщину напротив нее, она боролась за каждый вздох, ловила воздух, задерживала его в себе, но все ее тело было словно свинец, и она снова теряла его, искала и находила совсем немного. Она с тяжестью вобрала его в легкие. На одну секунду она видела только темноту.
Черное платье Милли.
Каждый день жена Джека приходила в этом черном платье. Но Потти сказал: «Предположительно погиб». Эви сказала ей это. «Повзрослей, Эви», – сказала ей Милли.
Именно по ночам у Эви было время для того, чтобы думать: лежа в постели, она размышляла, где они или как они погибли, видела долгие годы впереди, в которых никого из них не будет, или будут. Может быть, изувеченные, может, нет. Они были ее прекрасными парнями, Саймон, Джек, Об. Возможно, она никогда больше не увидит рыжие волосы Сая, не почувствует мягкость его губ, может быть, он сейчас где-то там, далеко, лежит в грязи, медленно превращаясь в скелет, может быть, больше не будет сгоревшего лука Оба, она почти могла чувствовать этот запах, видеть дым, или скрежета ножа Джека.
Да, она устала, но она не могла спать, и каждый день, каждую ночь приходили еще конвои, со дня на день начнут работать электрики, и на кухне придется организовывать спиртовки, а сегодня наверх нужно отнести счета, чтобы успокоить Нэрнса. И что вообще на уме у Ублюдка Брамптона? Странная это была штука – мир, охваченный войной. Он казался нереальным, но не был. Он существовал и был как колесо, которое делало оборот за оборотом, выкорчевывая куски, оставляя отвратительный след всюду, где оно появлялось, на всем, по чему прокатывалось.
Миссис Мур обмахнулась бумагами Нэрнса, а потом бросила их на стол.
– Я знаю, что обычно говорю, что работа способна разрешить любую острую ситуацию, но в разумных пределах. Тело не может двигаться не переставая, даже если принадлежит дочери шахтера. Тебе нужно принять, что необходимо останавливаться, чтобы стать сильнее. Ты понимаешь меня, Эви Форбс?
Эви смотрела, как губы миссис Мур произносят эти слова, и медленно кивала.
– Да, конечно, я понимаю. То же самое говорю себе я, так что вы правы. – Она заставила себя улыбнуться, и миссис Мур улыбнулась в ответ, но чего миссис Мур не понимала, так это того, что она просто не могла быть слабой, потому что от ее силы зависели все остальные. – Я верю и надеюсь, миссис Мур, правда. Почти всегда. Просто иногда это покидает меня, как воздух. – Миссис Мур выглядела озадаченной, но Эви продолжала: – Я не скажу вам, сколько я смогу продолжать надеяться, потому что я не знаю, но я не прекращу еще очень долго. Мы должны им, нашим ребятам.
Она выпрямилась, почувствовав, как легкие снова наполняются воздухом и как темнота отступает, и найдя слова, которые миссис Мур хотела услышать:
– Я не чувствую, что они погибли, здесь, внутри себя – нет.
Миссис Мур просто кивнула.
