— И вы молчали? Знаете, Пётр Романович, вашей флегматичности я иногда завидую. Но тогда всё ещё проще. Если вы готовы рискнуть.
— Я давно наблюдаю за вами, и могу с уверенностью вам сказать, что вы безумны. Как и то, что мне не сложно догадаться о том какая мысль пришла в вашу голову. Не стану отговаривать, ибо бесполезно. Позволю заметить только, что на судне должна быть команда, самое малое человек двадцать. Если не пятьдесят. Казаков шестеро. А потому — мне нужно покурить.
Безобразов поискал взглядом куда присесть, после чего устроился с привычной невозмутимостью. Спросив огня у стоявших чуть поодаль казаков, он в самом деле закурил как ни в чем не бывало.
Степан тоже был занят делом, он вновь связал англичанина и сунул тому в рот кляп из его же платков.
— Ну так что, Пётр Романович, — подошёл он к бывшему гусару, — вы согласны?
— Согласен? Разумеется, нет. Пойду ли я с вами? Разумеется, да.
— Благодарю вас. Надеюсь в стройности вашей логики больше природного свойства, чем моего влияния.
— Вы безумны, граф. Но вы удачливы.
— Тогда с Богом.
Казаки согласились легко, не пришлось уговаривать. Степан не знал что больше сыграло роль, то ли известие об оружии для черкесов, их давних недругов, то ли привычка подчиняться господам, то ли природная любовь к грабежу (граф обещал долю добычи), но бородатые вояки обрадовались предложению.
Спор о дальнейшей судьбе Уркварта, прекрасно слышимый казаками, усилил их готовность идти за благородными атаманами.
— Голову надо отрезать, а тело раздеть и в воду, — толковал Степан, — тогда, пока найдут да скумекают, время потеряют. Зато поймут.
— Не проще заколоть и в воду? — возражал Безобразов. — Без головы начнут шуметь про жестокость, варварство, пещерную дикость, станут подозревать турок, а если вскроется, то нехорошо как-то выйдет. Чик под ребра, камней в карманы набить и за борт.
— Нет-нет, что вы?! Каких камней? Тело должно плавать, чтобы нашли скоро, но в отсутствии головы не сумели понять кто. Зато потом — поймут очень хорошо.
— Настоящие господа, — шепнул один из казаков другому, — дело разумеют.
Османский порт военного флота располагался прямо перед ними, в бухте Золотого Рога, напротив района Перы. Судов там стояло десятки, в основном военных, почему вопросы осуществления замысла только множились.
— Как мы найдём нужное судно? — интересовался Безобразов. — Сядем в лодку и станем подходить от одного к другому, вопросы задавать, дескать, не вы ли тут контрабанду на Кавказ везти собрались?
Степан думал недолго.
— Корабль не может быть боевым судном, это сужает круг поиска. Далее, где они взяли оружие? Купили, но у кого? Ясное дело — у турок, то есть в том же арсенале скорее всего. Нужно смотреть кто слегка на отшибе, вот те парусники правее.
— Но если ни один из них не «Глория»?
— Значит, нам не повезло. Пойдём виниться перед Апполинарий Петровичем.
— Вам не кажется, Степан Юльевич, что англичанин ещё жив?
— И что?
— Ну он-то должен знать куда собирался.
— Вы гений, Пётр Романович, — хлопнул Степан себя по лбу, — надо всё вытрясти сперва из его головы, а потом уже отрезать.
— Есть другое соображение.
— Говорите, только скорее, прошу вас.
— Вам ведь рискнуть хочется? Грудь в крестах или голова в кустах, не так ли, ваше сиятельство?
— Без крестов, но близко.
— Тогда есть предложение.
— Вы с ума сошли, Пётр Романович, истинно говорю вам. — бледный Бутенёв дергал себя за волосы. — Как ваш язык ещё поворачивается обвинять его сиятельство в безрассудстве?
— Он согласился почти сразу. Апполинарий Петрович, рассудите спокойно. Степан так или иначе затеял дерзость. Я только стремился к наилучшему достижению цели, с наименьшими издержками. Его сиятельство вновь пребывал в настроении возбужденном, а вы имели возможность наблюдать нечто подобное.
— С наименьшими издержками? Вот как это называется?!
— Не ожидал от вас, Пётр Романович. — добавил Пушкин, по бледности превосходящий посла.
— Позвольте, я всё-таки продолжу, господа. Итак, когда мой план был единогласно принят, мы приступили к его реализации. Я утверждал и буду утверждать, что его сиятельство — счастливец, баловень фортуны. Самым сложным мне представлялось как подступиться к англичанину. Народ они недоверчивый, а этот мистер ещё и злобный. Разыграй мы перед ним комедию и шанс на то, что он раскусит всю игру, казался велик. По счастью британец сам стал участником представления, решившись бежать. Хитрец усыпил бдительность и освободился от верёвок. Где он прятал лезвие, я не знаю. Этот Уркварт внезапно вскочил и бросился бежать. Но он переоценил свои силы после полученного по голове. Его сиятельство догнал англичанина в два прыжка, после чего нанес удар кулаком в ухо. Тот осел на земь тараща глаза. Момент показался мне наиболее подходящим, и я, в свою очередь, оглушил графа.
— Мистер Уркварт? — спросил я англичанина. Мы представлены, но он кивнул. Отлично, подумал я, значит он в потрясении.
