Но так или иначе, а теперь неприятель шел позади нас в огромном числе, и нам надо было стараться от него уйти.
В тот вечер, 7 августа, мы направились к северу от станции Фредериксштадт, пройдя через железнодорожную линию, причем взорвали мост, состоявший из двух пролетов, и повредили путь динамитом.
На следующий день мы подошли к реке Моои[43] с ее водой, прозрачной как кристалл. Зиму и лето несется эта чудная река, доставляя неисчерпаемый источник влаги и орошая плодородную почву, на которой могли бы раскинуться прекраснейшие поля.
Пройдя через эту реку, по праву названную «красивой», мы встретились с отрядом генерала Либенберга, одинаково с нами окруженного неприятелем. Он присоединился к нам, и на следующий день мы были уже в 9 милях от Вентерсдорпа.
Рано утром мы получили такого рода извещение:
«Англичане идут широкой полосой, покрывающей всю землю».
— Запрягать! — был мой приказ.
Никто не противоречил и не ворчал. Каждый делал свое дело с такой быстротой, что можно было только удивляться тому, как мог подняться целый лагерь так быстро со всеми своими тяжелыми повозками. Мы погнали изо всех сил к Вентерсдорпу.
О том, чтобы сражаться с неприятелем, нечего было и думать: силы его были слишком велики. Единственным спасением для нас являлось бегство. Мы прекрасно знали, что ни один англичанин не сравнится в быстроте и выносливости с буром и что его лошади и быки стоят в таком же отношении к нашим быкам и лошадям. Поэтому мы решили так: удирать так быстро, чтобы под конец неприятель от усталости бессильно растянулся на земле позади нас, что, как оказалось потом, и случилось в действительности.
Но нам пришлось все-таки еще немного и посражаться, чтобы сохранить свои повозки. Стычка произошла между нами и английской кавалерией, быстро ускакавшей вперед и слишком близко подоспевшей к нам сзади. Видно было, что англичане напрягали все свои силы, чтобы теперь наконец, раз и навсегда, покончить с нами. Нужно же было положить конец и придушить маленькую кучку людей, которые хотя большею частью и отступали, а все-таки нет-нет да и оказывали сопротивление. Мы заставили таким образом англичан доносить начальству затверженные уроки (les opzeggen) вроде сражения при Ретивснеке, затем севернее Линдлея, потом у железной дороги, а потом около Вредефорта, и еще у Реностерпорта, и снова у Тейгерфонтейна и т. д. Да, несомненно, нужно же было положить конец всему этому.
Мы принуждены были немного задержать англичан у Вентерсбурга, чтобы дать возможность нашему обозу уйти вперед. Для этого мы напали на конные форпосты англичан, собравшиеся со всех сторон, и несколько задержали их. Но наше сопротивление продолжалось недолго, мы должны были отступить, оставив неприятелю одно крупповское орудие.
Не сделай я этого и не стреляй я из орудия до тех пор, пока уже нельзя было его спасти, наш обоз был бы, по всей вероятности, взят. А теперь он был спасен.
Здесь я отпустил моих пленных.
Наконец наступало время и с нашей стороны досадить неприятелю порядком. Твердая зимняя трава была совершенно суха, представляя прекрасный материал для огня. Я приказал выжечь всю местность позади себя, чтобы лишить англичан подножного корма. Мы подожгли траву, и сразу вся окрестность позади нас почернела.
Мы дошли до фермы г-на Смита, находящейся на расстоянии часа верховой езды от Витватерсранда, места водораздела, идущего по направлению к Марико. Мы перешли этот водораздел, спустились вниз и, не отдыхая всю ночь, подошли 11 августа с юга к горам Магали.
После полудня мы перешли хребет и переправились через Крокодиловую реку.
Трава была здесь лучше, и хребет защищал наш обоз сзади. Я думал расположиться здесь хотя бы на самое короткое время, чтобы дать отдых усталым животным.
Генерал Либенберг занял позиции к западу от меня, совсем около Рустенбурга, но только что он расположился, как показались англичане в другом месте хребта. Он послал мне сказать, что не может оставаться на месте.
Снова нужно было уходить; таким образом, животные наши не отдохнули.
Мы повернули от Рустенбурга на Преторию и подошли на следующий вечер совсем близко к Коммандонеку, где, как мы скоро узнали, тоже находились англичане.
Я подождал, пока подошел обоз, и затем поехал вперед сам с конным отрядом. Подъехав уже довольно близко, я послал начальствовавшему офицеру письмецо, в котором сообщал, что если он не сдастся, то я буду на него нападать. Я сделал это единственно для того, чтобы узнать, как велики здесь неприятельские силы, и затем если возможно, то действительно напасть, если же невозможно, то обойти англичан через переход, лежавший к востоку от неприятеля, преследовавшего меня сзади.
Посланному моему удалось приехать в английский лагерь прежде, чем ему успели завязать глаза. Он возвратился с обычным отказом англичан и сказал мне, что хотя англичан там не особенно много, но их укрепления так сильны, что нам не справиться с ними до прихода неприятельского подкрепления.
Пришлось оставить мысль напасть здесь на англичан и обойти другую часть их войска.
