Но Чак Коган не собирался изменять свое мнение из-за каких-то анекдотических свидетельств. Вскоре Уилсон обнаружил, что ему не просто спорить с человеком, претендующим на знание секретов, которые оправдывают политику ЦРУ Коган доверительно сообщил, что в этот самый момент его сотрудники проводят сверхсекретную и многообещающую операцию в Восточной Европе. Они уже почти наладили канал поставки советских переносных зенитно-ракетных комплексов SA-7, которые скоро отправятся через хребет Гиндукуш к афганским повстанцам. Все с оптимизмом смотрят в будущее.
С этими словами Коган встал, любезно поблагодарил Уилсона за проявленный интерес и заверил, что теперь они будут держаться на связи. Не каждый день глава регионального отдела ЦРУ прилагает такие усилия ради обычного конгрессмена, и когда он выходил на улицу со своей свитой, то, без сомнения, полагал, что теперь этот парламентарий из восточного Техаса предоставит тонкую шпионскую работу профессионалам.
Встреча с Коганом заставила Уилсона задуматься о проблемах, с которыми он может столкнуться в правительстве. «Я был обескуражен, — говорит он. — Коган выглядел очень внушительно и совсем не разделял моего энтузиазма по поводу войны. Я понял, что мне попался крепкий орешек».
Но пока Чарли готовился вступить в эту схватку, сенсационные подробности его уикэнда в Лас-Вегасе всплыли на национальном телевидении. Внезапно возникли сомнения, что Уилсон сможет не только остаться в Конгрессе, но и не угодить за решетку.
Утром 21 января 1983 года пронырливый репортер NBC Брайан Росс притаился за пальмой в горшке в фойе отеля «Тартл-Крик» в Форт-Уорте. Вместе со своей операторской группой он поджидал добычу. Недавно Россу сообщили, что конгрессмен Чарли Уилсон стал объектом расследования федеральной комиссии по наркотикам. Когда Уилсон вышел из своего номера и отправился завтракать, его встретили телекамеры, а репортер обратился к нему с неприятным вопросом. Не желает ли конгрессмен прокомментировать обвинение в употреблении кокаина? Так начался один из самых мрачных периодов для Чарли Уилсона.
Все было несправедливо. Прошлогодний скандал в Конгрессе, связанный с обвинениями в адрес конгрессменов, уличенных в гомосексуальной связи со студентами, каким-то образом перерос в более обширное расследование Министерства юстиции, включавшее старые и почти забытые подозрения в употреблении наркотиков в нерабочее время. Барри Годуотер-младший и Рон Делламс тоже стали мишенями для следствия. Уилсона включили в список из-за обвинения, выдвинутого его старым приятелем Полом Брауном, который устроил уикэнд в Лас-Вегасе в 1980 году. Впоследствии Браун обманом вытянул из Уилсона 29 000 долларов и отправился за решетку на основании свидетельских показаний Чарли. Теперь этот жулик нанес ответный удар и пошел на сделку с правосудием, предложив инкриминировать конгрессмену употребление наркотиков. Браун рассказал прокурорам, что Уилсон принимал кокаин не менее девяти раз во время своего пребывания в Лас-Вегасе, а также засвидетельствовал, что видел, как он нюхает кокаин на острове Гранд-Кайман.
До начала этой истории политическая звезда Уилсона была на подъеме. Его назначили одним из представителей демократической партии, которым предстояло выступать после доклада президента Рейгана в Конгрессе о положении дел в стране. Назначение было аннулировано сразу же после того, как в национальных газетах появились заголовки вроде «В Конгрессе раскрыт наркотический притон» или «Комиссия по наркотикам берет Уилсона на прицел». Конгрессмен заявил о своей невиновности журналисту «Даллас Морнинг Ньюс»: «Не думаю, что это коммунистический заговор, но похоже на политическую вендетту». Своим избирателям он пообещал: «Я не буду лицемерно винить алкоголь и заявлять, будто я внезапно обрел Иисуса в своем сердце». В сложившихся обстоятельствах он делал все возможное, но тем не менее прозвище Кокаиновый Чарли начало потихоньку прилипать к нему.
Теперь Уилсон превратился из охотника в добычу. Рудольф Джулиани, который тогда был знаменитым прокурором, возглавлял специальную комиссию Министерства юстиции. Сыщики ФБР и агенты DEA обшаривали все углы и закоулки прошлой жизни конгрессмена, разыскивали его старых подружек и брали показания под присягой со всех его сотрудников, бывших и нынешних.
Спустя годы Уилсон вспоминал, как легко было утонуть в этом море подозрений: «Ты думаешь, что теперь твои друзья не захотят, чтобы их видели вместе с тобой. Ты не торопишься поздороваться со своей матерью по телефону. Ты предпочитаешь пользоваться платным телефоном в холле. У тебя начинается бессонница. Тебе хочется весь день беседовать со своим адвокатом, пока до тебя не доходит, что час разговора обходится в 300 долларов, но ты все равно звонишь ему. А потом ты думаешь обо всех людях, которых ты мог обидеть в своей жизни и которые теперь захотят дать показания против тебя».