Когда они приземлились в Израиле, Цви Рафиах уже ждал в аэропорту. Там же был и американский дипломат, теперь уже хорошо знакомый с обычаями Уилсона и не задававший конгрессмену вопросов о графике его визита. Он лишь вручил Уилсону пачку банкнот — командировочные, полагающиеся всем путешествующим конгрессменам, — и оставил техасца вместе с его израильскими друзьями.
Кэрол была в восторге от того, что оказалась на библейской земле. Каждое утро Уилсон куда-то исчезал вместе с Цви и присылал ей посольский «мерседес» с водителем для поездки по святым местам. Однажды вечером он вернулся и, по ее словам, «вел себя как ребенок в кондитерском магазине». Кэрол не вполне понимала, о чем он толкует, но помнит, что это имело отношение к танкам Т-55 и секретной сделке с Пакистаном. «Раньше я никогда не слышала ничего подобного, — вспоминает она. — Чарли рассказывал мне какие-то кусочки и обрывки, но он был очень возбужден и думал, что ему удастся сделать то, что больше никому не по силам. Чарли любит спасать людей, а здесь он спасал весь мир».
В тот день Уилсон провел переговоры с единомышленниками Рафиаха из оружейного конгломерата IMI, где производится артиллерия, танковые снаряды и пулеметы для армии Израиля. Это вторая компания в стране по числу рабочих мест, нерасторжимо связанная с военными и аппаратом безопасности еврейского государства.
Переговоры Уилсона проходили не только в отсутствие Кэрол, но и без ведома посольства США, которое обычно следит за деятельностью американских конгрессменов в стране пребывания. Одна из причин для слежки за приезжающими парламентариями заключается в том, чтобы не допустить их участия в переговорах, которые могут поставить под угрозу интересы США. Между тем Уилсон никогда не чурался переговоров и, в сущности, действовал от лица своего правительства. Теперь он со своими израильскими друзьями решал целый ряд деловых вопросов. Истребитель «Лави» стоял во главе повестки дня израильской авиаиндустрии, но Уилсон посоветовал не беспокоиться: дело движется в правильном направлении. Тогда они перешли к вопросу о модернизации танков Т-55 и обсудили, что конгрессмен сможет предложить президенту Зие уль-Хаку от лица Израиля, когда встретится с ним в конце этой недели. Израильтяне надеялись, что эта сделка послужит началом для ряда подковерных договоренностей с Пакистаном и конгрессмен продолжит свое негласное посредничество.
Среди израильтян Уилсон находился в своей стихии. Он уже рассказал Цви о своих проблемах с ЦРУ; теперь, в Тель-Авиве, он предлагал IMI разработать оружие, с помощью которого афганцы могли бы сбивать смертоносные вертолеты Ми-24.
— Вас, евреев, считают самыми большими умниками, — сказал он. — Так придумайте что-нибудь, а я заставлю Пентагон профинансировать это.
Чарли Уилсон вступил в запретную зону. Конгрессменам не разрешалось предлагать иностранным державам подряды на разработку и строительство систем вооружений. Они не имели полномочий поручать Пентагону оплату таких вооружений. Но даже эти нарушения были незначительными по сравнению с взрывоопасной попыткой Уилсона привлечь Израиль к афганскому джихаду, который тайно финансировало ЦРУ.
Трудно представить, что кто-то другой, кроме Чарли Уилсона, мог бы сделать такое предложение, тем более добиться серьезного отношения к себе. Но манера этого конгрессмена, старого друга Израиля, была такой убедительной, что глава IMI немедленно приставил к работе своих экспертов по оружию. Перед отъездом Уилсона ему представили впечатляющий проект с подробными техническими спецификациями. Это было многозарядное ракетное устройство, пригодное для перевозки на мулах; к немалому удовольствию конгрессмена, оно получило название «Лошадка Чарли». Раскрасневшись от волнения, Чарли сообщил Цви Рафиаху и его боссу, что он представит чертежи в ЦРУ вместе с ультиматумом — либо пользуйтесь, либо придумайте что-нибудь получше.
Тридцать первого марта 1983 года, на пятый день поездки, Уилсон и Кэрол Шэннон поднялись на борт самого необычного в мире коммерческого самолета. На нем не было никаких надписей, даже хвостового номера. Это был челночный рейс Иерусалим — Каир, предусмотренный Кэмп-Дэвидскими соглашениями. В те дни он представлял собой единственное воздушное средство сообщения между Израилем и странами арабского мира, и Чарли удалось собрать поразительно необычную коллекцию попутчиков для этого перелета. Цви Рафиах, которого Уилсон всегда считал агентом Моссада, сидел рядом со своей женой; оба явно нервничали перед визитом на вражескую территорию. Израильская кинозвезда Гила Альмагор, старая знакомая Чарли, придавала определенный блеск его свите.