Снежинка пришла в восторг, когда Чарли разрешил ей присутствовать на этих встречах. Не желая оскорбить чувства исламских воинов, она оделась так консервативно, как только могла — в спортивный комбинезон из розового нейлона с молнией посередине. Она даже заплела косы и надела армейские ботинки, полагая, что такой полувоенный наряд позволит гостям чувствовать себя более непринужденно.
Бывший инженер Гульбеддин Хекматиар, первый из моджахедов, прибывший к Чарли, имел библейский облик, с длинной черной бородой и в тюрбане. Ему было лишь тридцать восемь лет, но он казался человеком без возраста, с почти кошачьей грацией в речи и манерах. Даже в те первые годы войны он поражал товарищей по сопротивлению своей безжалостностью и бескомпромиссностью.
Гульбеддин был любимцем Зии уль-Хака и пакистанской разведслужбы. Как и другие лидеры моджахедов, он сотрудничал с ISI с начала 1970-х годов, когда Пакистан начал оказывать тайную поддержку студентам-фундаменталистам из Кабульского университета, бунтовавшим против советского влияния на правительство Афганистана. Тогда Хекматиар находился на переднем крае зарождающейся всемирной волны исламского радикализма. По многочисленным свидетельствам, именно он ввел обычай плескать кислотой в лицо афганским женщинам, которые не носили чадру в соответствии с требованиями шариата.
В последние годы войны репутация Хекматиара выросла до таких угрожающих пропорций, что многие журналисты в США практически соглашались с советскими аналитиками, сравнивавшими его с Хомейни, и обвиняли ЦРУ в неразборчивости. Он безжалостной рукой управлял своей организацией «Хезб-и-Ислами», структура которой мало отличалась от ячеек коммунистической партии. Тем не менее Гульбеддин был «борцом за свободу», которого Чарльз Фосетт и Джоанна Херринг успели узнать и полюбить во время съемок фильма «Смелость — наше оружие». Чарли Уилсон был зачарован им, так как слышал, что он как никто другой умеет убивать советских солдат. Кроме того, у Уилсона был конкретный вопрос к бывшему инженеру, который он хотел задать без ведома ЦРУ.
Гульбеддин со своей свитой вошел в приемную отеля Pearl Intercotinental в Пешаваре — высокая фигура в белом с пятью телохранителями, вооруженными АК-47. Он поднялся в номер Уилсона: аскет и фундаменталист, готовый к встрече со своим американским покровителем. Словно по условному сигналу, Синтия Гейл вышла из соседней комнаты в своем розовом спортивном костюме и протянула руку со словами: «Мы очень рады встрече с вами».
Что мог подумать Хекматиар? По его понятиям, Снежинка была наполовину обнаженной. Так или иначе, ему удалось сохранить нейтральное, даже благожелательное выражение лица, когда он приступил к беседе с конгрессменом.
«Было очень, очень интересно сидеть рядом с этими бородатыми и белозубыми мужчинами, — вспоминает Снежинка. — Во всем чувствовался привкус таинственности». Для нее Гульбеддин, как и другие афганцы, посетившие номер конгрессмена в тот вечер, смотрели на Чарли «как на великого бога, который собирался спасти их».
Последнее замечание несомненно удивило бы Хекматиара, для которого Аллах был единственным истинным богом. Семь лет спустя он продемонстрировал, как высоко он ценит заслуги Чарли и Соединенных Штатов в деле джихада, встав на сторону Саддама Хусейна во время войны в Персидском заливе. Но в тот вечер в Пешаваре, сидя рядом с Чарли и его «непотребной» спутницей, Гульбедцин сверкал улыбками во все стороны.
Уилсон рассказал полевому командиру об «Эрликонах» и скорых поставках нового, более смертоносного оружия. Потом он задал личный вопрос: у него есть тесные связи с израильтянами, и он мог бы воспользоваться благоприятной возможностью, но ЦРУ наотрез отказывается от его предложения. Если Уилсон сможет заставить американцев купить советское оружие, захваченное израильтянами у ООП, не затруднит ли Хекматиара принять этот дар?
«Мы берем оружие у убитых русских и поворачиваем его против них, — иронично ответил бывший инженер. — Думаю, ничто не мешает нам взять оружие у евреев». В сущности, Гульбеддин не имел этических проблем с происхождением оружия для джихада. «У Аллаха есть много неисповедимых способов для помощи правоверным», — сказал он.
Уилсон пришел в восторг. Он решил пренебречь возражениями ЦРУ и еще сильнее надавить на Агентство для покупки оружия ООП и финансирования «Лошадки Чарли».
Следующим афганцем, оказавшимся лицом к лицу со Снежинкой в тот вечер, был профессор Моджадедди, которого Уилсон возил на встречу с Биллом Кейси у Белого Дома. Маленького профессора окружала еще более грозная толпа телохранителей, чем у Хекматиара. «Неужели они в самом деле так опасаются, что русские попытаются убить их?» — впоследствии спросил конгрессмен у сотрудника пакистанской разведки. «Они боятся не русских, а друг друга, — деловито ответил тот. — Каждый боится погибнуть от руки соперника».
