В то время Джоанна проявляла романтический интерес к другому техасцу по имени Джимми Лайонс, который прилетел к ней на личном реактивном самолете. Лайонс был сыном женщины, много лет назад принявшей Джоанну в общество Джона Бирча и пригласившей ее в шоу Minutewomen. Теперь он с гордостью называет себя ультраконсерватором и верит, что Трехсторонняя комиссия и Совет по зарубежным связям являются подлинными силами, которые стоя! за коммунизмом.
Роман между Джоанной и Чарли всегда вращался вокруг Афганистана. После появления Джимми Лайонса она загорелась идеей другого романтического крестового похода. На этот раз речь шла об Анголе и Джонасе Савимби, лидере местных «борцов за свободу». С точки зрения Лайонса, большой бизнес находился в преступном сговоре с коммунистами, и нигде это не было более очевидным, чем в Анголе, где Gulf Oil и другие американские корпорации бесстыдно сотрудничали с марксистским правительством. Когда Конгресс запретил ЦРУ оказывать помощь Савимби, Лайонс лично вмешался в конфликт. Он не только возил партизанского командира на своем самолете, но и подстрекал Савимби взрывать нефтедобывающие предприятия Gulf Oil. Джоанна был зачарована рвением Лайонса и его готовностью тратить личные средства на борьбу с силами зла. «Джимми был готов предоставить все, в чем я нуждалась, — мечтательно вспоминает Джоанна. — И у него был такой замечательный самолет!»
В день приема Лайонс, Фосетт и Уилсон были верными слугами Джоанны, пока она вносила последние изменения в расклад гостевых карточек и обстановку большого бального зала отеля Hay-Adams. Вероятно, только она могла организовать мероприятие такого размаха с помощью трех мужчин, которые в разное время были ее любовниками.
Когда начали прибывать первые гости, почетный консул Зии уль-Хака снова создала видение пакистанского дворца. Зал блистал парчовыми скатертями с золотой вышивкой и бронзовыми подсвечниками. Джоанна волшебным образом превратилась во фривольную и беззаботную красотку из южных штатов. Никто не смог бы догадаться, что потенциальная катастрофа превратилась в триумф благодаря ее героическим усилиям.
Генри Киссинджер, который часто останавливался в Акапулько с бароном ди Портанова и принадлежал к кругу Джоанны, специально прилетел для того, чтобы поднять тост за Бандара. Улыбающийся принц сидел справа от Джоанны, а ее друг детства Джеймс Бейкер находился слева. Зал был наполнен блистательным собранием техасских нефтяных магнатов, военачальников, сенаторов, астронавтов и дипломатов.
В тот вечер Уилсон не находился в центре внимания, но Джоанна усадила его на почетное место между Пышечкой и Барбарой Уолтере. Ди Портанова развлекал его историями о том, какой опасности могут подвергнуться США, если Сан-Марино — крошечная республика размером с Манхэттен, почетным консулом которой он был, — станет коммунистической. Для Чарли вечеринка была очередной блестящей победой Джоанны. Разумеется, не мешало иметь особый канал связи с богатейшей мусульманской страной в мире или с представителями консервативной элиты, такими как Бейкер или Каспар Уайнбергер. И еще было приятно сознавать, что, хотя брачные планы расстроились, они с Джоанной по-прежнему сражаются бок о бок.
Первое свидетельство решимости ЦРУ заблокировать инициативу Уилсона по приобретению «Эрликонов» было получено из Пентагона. Пока Уилсон находился в Пакистане, генерал Ричард С. Стилвелл, отвечавший за всю подпольную деятельность в Пентагоне, ворвался в офис конгрессмена и потребовал разговора с его помощником по административным вопросам. Когда появился Чарльз Симпсон, Стилвелл сразу же заорал: «Кто такой этот Чарли Уилсон и какого черта он думает, что может подмять под себя афганскую программу?»
Пожилой генерал даже не пытался сохранить видимость дипломатии в разговоре с Симпсоном. Никто не просил Уилсона об ассигнованиях, но даже если Агентство получило дополнительные средства, оно не сможет с толком использовать их. И наконец, отрезал он, Уилсон должен знать, что эти 40 миллионов должны быть выделены из существующих фондов Пентагона, а он может заблокировать этот процесс. На прощание он сообщил, что конгрессмену нечего совать нос в оперативные подробности секретной программы.
Уилсон не слишком обеспокоился, когда Симпсон сообщил ему об этом инциденте. Какой-то генерал не мог причинить неприятности одному из ключевых членов комиссии, ассигнующей средства на национальную оборону. Но на горизонте маячила гораздо более эффективная коалиция, и постепенно Уилсон понял, кто является его настоящим противником. Он понял бы еще больше, если бы узнал, что происходит на другом конце Капитолия, где способный и популярный сенатор тоже столкнулся с трудностями, когда попытался увеличить поддержку для моджахедов.
