В то время у афганских повстанцев был еще один влиятельный защитник, либеральный сенатор-демократ Пол Цонгас, который, несмотря на яростное противодействие Белого Дома, смог обеспечить прохождение резолюции Конгресса о расширении помощи для воинов джихада. Остается лишь гадать, почему Уилсон и Цонгас, два убежденных либерала, были едва ли не единственными, кто выступал в защиту моджахедов на раннем этапе войны. В те дни никто не осмелился бы обвинить администрацию Рейгана в мягком отношении к коммунистам, но Чарли Уилсон не мог найти там ни одного человека, который не хотел бы ограничиться небольшим и безопасным кровопусканием.
Для Уилсона Афганистан стал политической загадкой. Почему Рейган мог вторгнуться на Гренаду, запустить программу «звездных войн», обойти Конгресс для поддержки тайной войны ЦРУ в Никарагуа и заклеймил СССР как «империю зла», но когда конгрессмен сделал свою ставку в борьбе с неприкрытой советской агрессией, то столкнулся лишь с сопротивлением?
По крайней мере, Стилвелл был откровенным, в отличие от всех остальных. По словам Уилсона, ЦРУ первоначально обвиняло в обструкции Госдепартамент, так как в Пентагоне заявили, что бюрократы из бюджетного отдела отказываются выделить средства. Но сотрудники этого отдела сообщили Уилсону, что Пентагон отказался забрать деньги из существующих военно-морских фондов, как было предписано в законопроекте. В качестве причины отсрочки упоминались «парламентские разногласия».
Сначала Уилсон подумал, что ему предстоит «схватка за территорию» с сенатским комитетом по разведке, члены которого бряцали оружием и утверждали, что он узурпировал их полномочия. Обычно программа ЦРУ может быть профинансирована лишь после того, как пройдет утверждение в двух комитетах по разведке. Уилсон обошел этот этап и теперь должен был найти способ узаконить процесс финансирования. Поскольку деньги предстояло взять из существующих фондов Пентагона, то есть «перепрограммировать» их, он обратился к председателям и членам комитетов Сената и Конгресса по разведке и вооружениям с просьбой подписать законопроект.
В Конгрессе у него не было проблем. Мел Прайс, председатель комитета по вооружениям, был так стар, что за него подписался один из его штатных сотрудников. Ли Хэмилтон, влиятельный и уважаемый председатель комитета по разведке, сначала собирался заблокировать законопроект. Тогда Уилсон предупредил своего старого союзника, спикера Типа О'Нейла, что он готов выступить в Конгрессе и обвинить демократов в продаже идеалов свободы. Спикер понял, что настало время отплатить за оказанные услуги. Он позвонил Хэмилтону, который в итоге отказался от противодействия Уилсону.
Оставался Сенат — самое неприятное место, куда конгрессмен может отправиться за подаянием. Тем не менее техасец добился встречи с сенатором Сэмом Нанном, который удивил Уилсона, сразу же поддержав его. Впоследствии Нанн оказывал незаметную, но мощную поддержку всем инициативам по Афганистану. Следующим с списке Уилсона был сенатор Монихэн, ведущий демократ в комитете по разведке, которого он выманил с парламентских слушаний. Вскоре Чарли добился его одобрения. Последним препятствием был Барри Голдуотер, председатель комитета по разведке. Здесь у Уилсона имелся один козырь в рукаве, но стоило как следует подумать, прежде чем пустить его в ход. Барри-младший, сын сенатора, стал мишенью того же федерального расследования по наркотикам, которое едва не положило конец карьере Уилсона, и Чарли подозревал, что Голдуотер-старший сыграл не последнюю роль в прекращении следствия. Поэтому он решил прибегнуть к рискованной шутке. «Мы с Барри оба пострадали от полицейского насилия в лице Рудольфа Джулиани и министерства юстиции», — произнес он с рокочущим заразительным смехом, и Голдуотер пригласил его в свой кабинет.
«Я знал, что это нарушение правил с моей стороны, — начал Чарли, — но нам нужно найти какой-то способ, чтобы сбивать русские вертолеты». Голдуотер был старым пилотом ВВС и закоренелым антикоммунистом. Чарли сказал ему, что для великой державы неприемлемо оставить моджахедов без эффективного зенитного оружия. Он нажал на патриотические рычаги и встретил желаемый отклик.
В 1960-е годы политический манифест Барри Голдуотера «Совесть консерватора» стал бестселлером и положил начало «консервативной революции» предупреждениями о непредсказуемых последствиях в том случае, если Соединенные Штаты не будут активно противостоять советской угрозе. «К черту правила», — решил седовласый сенатор, выслушав пламенный призыв Чарли.
Даже после окончания афганской войны Уилсон был убежден, что директор ЦРУ Кейси поддерживал все, что он старался сделать для моджахедов. Директор был последним из легендарных героев Второй мировой войны, посылавшим разведчиков за линию фронта в Германию. Он говорил о борьбе с тиранией на языке Черчилля, близком душе Уилсона. Кроме того, Чарли своими глазами наблюдал эмоциональную реакцию Кейси во время встречи с профессором Моджадедди, когда афганский лидер повернулся в сторону Мекки, чтобы помолиться.
