Тридцать лет спустя он сел в служебную машину Агентства и отпустил водителя перед офисным зданием «Рейберн-хаус». По правилам он должен был приехать вместе с Нормом Гарднером, представителем Агентства по связям с Конгрессом. Предполагалось, что на встречах с политиками всегда должен присутствовать «опекун» из ЦРУ Но Гаст считал, что он выполняет секретную миссию, где необходима беседа с глазу на глаз. К тому времени, когда он вошел в офис Чарли, никому бы не пришло в голову, что он явился с неофициальным визитом. Он был дружелюбен с «Ангелами Чарли» и абсолютно владел собой, но, оказавшись в кабинете, подошел прямо к столу Уилсона.
Конгрессмен был застигнут врасплох. До сих пор от почти не обращал внимания на Авракотоса, называл его «мужланом из угольной шахты» или «миротворцем Чака Когана» и считал еще одним трусом из ЦРУ. Но рослый грек в темных очках, стоявший в нескольких дюймах от него, производил угрожающее впечатление. «Мне показалось, что он буквально напичкан агрессией, — вспоминает Уилсон. — Он сказал: “Давайте сразу перейдем к делу. Я не меньше вас хочу наступить на хвост этим ублюдкам. Поэтому давайте подумаем, как мы вместе можем сделать это”».
Уилсону понадобилось некоторое время, чтобы собраться с духом и осознать, что он наконец встретился с таким ЦРУ, о котором пишут в романах. Кем бы ни был Гаст Авракотос, с ним не стоило шутить. «Он ошеломил меня, — признает Чарли. — Вся моя бравада куда-то улетучилась».
Вербовка постоянно остается в зоне внимания любого оперативного сотрудника ЦРУ. Это грязная работа — покупать людей в интересах своей страны. Для того чтобы достигнуть успеха, оперативник должен действовать гибко и убедительно. Он должен уметь быть обаятельным и заводить друзей. Но в конечном счете он должен быть расчетливым игроком. Он ищет «уязвимые места для вербовки», а когда находит их, то знает, куда нужно забросить крючок, чтобы выловить рыбку.
Авракотос три года проработал в Бостоне, занимаясь исключительно вербовкой агентов: ученых-ядерщиков, американских бизнесменов и иранцев, которые могли оказать помощь в спасательной миссии. Каждый из пятнадцати завербованных им людей был крупным достижением, свидетельствовавшим о его умении пользоваться такими инструментами, как идеализм, секс, деньги и шантаж, на благо Америки.
У Авракотоса не было сомнений по поводу того, чем он занимался в офисе Уилсона в апреле 1984 года. Он приехал, чтобы завербовать конгрессмена, но это не было официальной операцией ЦРУ Никто в Агентстве даже не знал, что Гаст отправился к Уилсону. Его руководство так и не узнало о тайной сделке, впоследствии заключенной между ними.
Но на седьмом этаже Лэнгли почти сразу же поняли, что некое событие превратило Уилсона из крайне опасного противника в чрезвычайно полезного помощника. Авракотос дал понять, что укротил ярость конгрессмена по поводу «Эрликонов» с помощью нехитрой уловки. «Существует много способов прикончить программу, — объясняет он. — Можно стоять насмерть, но мы поняли, что с Чарли этот номер не пройдет. Поэтому мы выступили с внутренним «пилотным проектом» — закупить небольшое количество «Эрликонов» для испытаний и оценки. Мы знали, что можем затянуть дело по крайней мере на один год, а там будет видно».
Этот маневр повысил репутацию Авракотоса в глазах Кейси и Макмэхона. Теперь они рассматривали его как укротителя политических тигров, способного обуздать самого опасного и настойчивого критика Агентства в стенах Конгресса. До этого момента Авракотос мог утверждать, что он не превышал своих полномочий, так как мог заявить, что получил разрешение на основе своей интерпретации невнятных реплик директора. Но две недели спустя, когда Гаст вернулся в офис конгрессмена, он уже был виновен в вопиющем нарушении строгих правил ЦРУ, и никакие оправдания не смогли бы защитить его, если бы об этом стало известно.
На этот раз он не стал тратить время на акции устрашения. Вместо этого он дал понять, что идет на огромный личный риск. Никто не знал, чем он занимается, и если Уилсон примет его предложение, то должен будет молчать о том, от кого оно поступило. Потом Авракотос преподнес свой сюрприз: он хотел получить еще 50 миллионов долларов.
Это было возмутительное требование. Сотрудникам Агентства запрещено лоббировать конгрессменов, от которых зависит финансирование секретных программ. Им даже не разрешается разговаривать с членами Конгресса без особого разрешения, да и то лишь в присутствии контролера.
