«Это было похоже на старые добрые дни, когда итальянцы производили обувь по 40 долларов за пару, а китайцы входили на рынок и начинали продавать то же самое за два доллара, — говорит Авракотос. — К примеру, один АК-47 на черном рынке стоил 299 долларов. Когда я заставил египтян наладить производство, цена упала до 139 долларов. Но когда китайцы вошли в дело, я смог сбить цену до менее 100 долларов». На минах выходила еще большая экономия. «На черном рынке некоторые продавали мины по цене до 500 долларов за штуку, с египтянами цена упала до 275 долларов, но, когда китайцы вступили в игру, она сократилась до 75 долларов, и египтянам волей-неволей пришлось конкурировать с ней». Из 50 миллионов долларов, полученных от Уилсона, 38 миллионов достались китайцам. Каналы поставки для моджахедов неожиданно заполнились ассортиментом товаров, невообразимым еще год назад. Поздней осенью 1984 года транспортные суда, набитые оружием советского образца, отправились из Шанхая в Караче в плавание длиной 5200 морских миль.
Примерно в это же время Авракотос получил небольшой дар свыше. До сих пор руководство ЦРУ глубоко сомневалось в необходимости такой эскалации афганской войны, о которой он мечтал. Дело было не только в страхе перед советским нападением на Пакистан; они опасались более изощренного обвинения в том, что Агентство проводит циничную политику, сражаясь «до последнего афганца».
Убедительный ответ на это обвинение упал прямо с неба — вернее, поступил от Национального агентства безопасности (NSA), чья работа заключалась в подслушивании переговоров врагов и друзей за рубежом. Никто точно не знает, сколько перехватов зафиксировали чуткие уши NSA, подслушивавшие переговоры советской 40-й армии в Афганистане. День за днем и неделю за неделей команды пожилых русских эмигрантов сидели в секретных кабинетах Агентства и переводили всевозможные советские сообщения. Волей случая одним из них оказалась запись советской операции, проведенной весной 1988 года против афганца, вооруженного тяжелым пулеметом калибра 12,7 мм.
Это было оружие, которым так восхищался Говард Хат и на которое он возлагал главные надежды для моджахедов. У пулемета DShK имелись серьезные недостатки, прежде всего неспособность пробивать вертолетную броню, но огонь вниз по вертолету с вершины горы мог быть убийственным, и в данном случае радиоперехваты открыли поразительную драму.
Запись начиналась с падения одного вертолета стоимостью 10 миллионов долларов, сбитого единственным воином из пулеметного гнезда высоко в горах одной очередью калибра 12,7 мм. Эта потеря взбесила русских, и другой вертолет вылетел прикончить моджахеда, но тоже был сбит. Пилот успел передать в Кабул запрос о подкреплении, которое не замедлило прибыть: целый взвод спецназовцев — советских «зеленых беретов» — на транспортном вертолете. Стрелок сбил и эту машину, прикончив еще двадцать солдат.
Радиоперехваты ярко запечатлели ощущение полной беспомощности в разговорах советских военных об ужасных потерях, понесенных в ходе одной несложной операции. Так и осталось неясным, удалось ли им разделаться с метким моджахедом. Вполне возможно, что ему помогал другой афганец, подававший боеприпасы, но стало абсолютно ясно, что один человек, вооруженный пулеметом стоимостью 6000 долларов, смог уничтожить десятки элитных солдат и боевые машины стоимостью не менее 20 миллионов долларов. История о героизме этого человека вдохновила команду Авракотоса. Если один человек мог совершить такое, что произойдет с Советами за следующие несколько лет? Запись «Мохаммеда-победителя» быстро приобрела популярность. Авракотос вручил один экземпляр Кейси, который проигрывал кассету в своем лимузине каждый раз, когда отправлялся в Конгресс и возвращался обратно. Существовала лишь горстка историй о громких победах моджахедов, а эта обеспечивала Авракотосу необходимую точку опоры в беседах с Уилсоном, который продолжал фанатично настаивать на покупке «Эрликонов».
