Теперь они встречались как минимум один раз в неделю в офисе Уилсона. Авракотос мастерски разыгрывал свою роль, шутливо угрожая отречься от Уилсона, если тот нарушит его прикрытие, и развлекая Чарли анекдотическими историями о Чаке Когане. Два изгоя бюрократической системы нашли общую тему в насмешках над выпускником Гарварда, аристократическим любителем игры в поло. Их шутки также распространялись на заместителя Когана, с виду застенчивого Тома Твиттена, который, по общему мнению, разительно напоминал детского телеведущего мистера Роджерса. Несколько лет спустя, к ужасу Гаста, этот «хлюпик» заменил Клэра Джорджа на посту руководителя Оперативного отдела, но тогда Авракотос и Уилсон видели в себе бойцов тылового прикрытия, завязывавших арьергардные бои, для того чтобы встряхнуть ЦРУ, парализованное трусостью отдельных сотрудников. Они были исполнены решимости заставить свою страну встать на защиту свободы и покарать тиранию. В этом отношении они вполне могли бы написать на своих знаменах старый лозунг Барри Голдуотера: «Умеренность в стремлении к свободе — не добродетель; экстремизм в стремлении к справедливости — не порок». Поскольку конспиративная часть их сотрудничества была скрыта от остальных, никто из руководителей Агентства на седьмом этаже не был готов к выверенным атакам Уилсона с целью открыть все двери для Авракотоса. Следующие два года, пока Чак Коган, к счастью для себя, находился в Париже вне досягаемости Уилсона, а Том Твиттен умело избегал конфронтации с неуемным конгрессменом, Чарли и Гаст раскрутили маховик тайной войны до таких оборотов, о которых раньше и не мечтали.
Единственными, кто проявлял еще более необъяснимый оптимизм, чем Уилсон и Авракотос, были моджахеды, которые в том году погибали в рекордных количествах. Для них все было совершенно ясно: есть только одна сверхдержава, и если Аллах с ними, они не могут проиграть. Аллах сам выберет орудие их спасения.
Но в конце концов не божественное провидение и не мистическое озарение позволило Гасту и Чарли довести партизанскую войну до победы. Подлинным кудесником оказался невзрачный с виду молодой человек, прослуживший в ЦРУ лишь полтора года. Он был лишен предрассудков, абсолютно рационален, но никому не могло прийти в голову, что за несколько недель ему удастся полностью перестроить и преобразить афганскую программу ЦРУ Годы спустя Авракотос рассматривал включение Майка Викерса в состав своей оперативно-тактической группы как часть особой судьбы, направлявшей события этой драмы.
Когда Майк Викерс прибыл для первого собеседования со своим будущим руководством, он находился в ранге GS-11, что было гражданским аналогом капитана вооруженных сил. В возрасте 31 года, через полтора года после службы в Агентстве он занимал такое низкое положение на служебной лестнице, что был одним из самых младших сотрудников никарагуанской оперативно-тактической группы, состоявшей из девяноста человек.
Было совсем не просто найти дверь Авракотоса на шестом этаже. Любой другой офис в отделе Ближнего Востока имел табличку рядом с дверью: «снабжение», «финансы» и т.д. У Викерса был только номер 6С18, и он искал белую дверь в белом коридоре без опознавательных знаков, кроме очень маленьких цифр рядом со входом.
За этой безликостью скрывалось желание избавиться от нежелательных посетителей. Впрочем, любой мог войти в офис Авракотоса, но, оказавшись внутри, он сталкивался с огромным манекеном советского солдата в полном облачении специалиста по химической защите. Форма была настоящей, снятой с советского солдата, убитого в Афганистане. Можно было видеть дырочку от пули в груди рядом с эмблемой серпа и молота, но угрожающая фигура в резиновых перчатках и противогазе напоминала Дарта Вейдера из «Звездных войн».
Сотрудники Авракотоса разработали новаторский подход к проблеме безопасности. Они не заботились запирать и отпирать дверь каждый раз, когда приходили и уходили, поэтому поставили советское пугало в качестве первой линии обороны. Разумеется, угроза исходила не от советских «кротов», а от службы внутренней безопасности, регулярно посылавшей своих агентов в разные отделы с целью доказать, что их руководители плохо охраняют свои секреты. Гаст подготовился к такому вторжению, посадив рядом с русским солдатом секретаршу, которой было поручено отказывать в доступе всем посетителям, подозрительно похожим на сыщиков.
Впрочем, секретарша ожидала Викерса и проводила его в кабинет Авракотоса, где службе безопасности удалось настоять на установке специальных дверей с кодовыми замками и смотровыми глазками.
Авракотос не протестовал. Одним из его железных правил было никогда не перечить людям из службы безопасности. Он просто держал двери открытыми. Другие сотрудники любили окутывать свою повседневную работу покровом таинственности. Ритуал запирания дверей создавал у окружающих впечатление важной секретной деятельности.
