Авракотосу интуитивно нравились эти люди, многие из которых начинали свою карьеру в вооруженных силах. «Большинству из них ничего не светило в обычной армии, — объясняет он. — Это такие люди, которые запросто могут послать генерала куда подальше. Они не любят драить пуговицы и до блеска вылизывать сапоги. Они всегда говорят прямо и только то, что хотят сказать. Они ненавидят бюрократов. В армии у них сплошные неприятности — например, выпил лишку и отдубасил подполковника в баре, — поэтому они уходят оттуда и отправляются туда, где делают дело, то есть в ЦРУ».
Эти люди были близки по духу Авракотосу, но многие из них обладали сильно ограниченным кругозором. Теперь, когда Гаст стал руководить афганской программой, он чувствовал, что нуждается в помощи настоящего военного специалиста, но не думал, что в группе специальных операций ему смогут подобрать нужного человека.
Афганская операция была единственной в своем роде не только из-за своего размаха, но и потому что за непосредственные контакты с моджахедами отвечали сотрудники пакистанской разведслужбы ISI под руководством генерала Ахтара. В будущем Авракотосу предстояло посылать целые команды американских военных специалистов на временные тренировочные базы в пакистанских лагерях беженцев. Но в качестве личного военного советника ему не нужен был мускулистый герой, совершающий подвиги на территории противника. Он нуждался в услугах эксперта по оружию, который в первую очередь должен был обладать стратегическим мышлением.
Когда Авракотос сидел в своем офисе и листал резюме десяти офицеров из военного отдела, которых он рассматривал для этой работы, досье Викерса бросилось ему в глаза. Десять лет службы в «зеленых беретах», первые пять из которых он находился на передовой линии НАТО, изучал советские вооруженные силы и готовился к партизанской войне на вражеской территории. Целый ряд внутренних приказов с вынесением благодарности; дважды был назван «спецназовцем года». Свободно владеет чешским и испанским. Закончил подготовку в офицерской школе со вторым результатом в своей группе. Прошел обучение на курсах взрывного дела, легких и тяжелых вооружений, рейдов и засад, высотного парашютирования, альпинизма и скалолазания. Три года выполнял контртеррористические миссии в Панаме. Затем резкий поворот в карьере: в возрасте тридцати лет вступил в программу подготовки элитных специалистов ЦРУ. Внимание Авракотоса привлекли две записи, указывавшие на выполнение миссий в Гренаде и Бейруте. За одну из этих миссий Викерс получил награду за храбрость под огнем противника. Этого было достаточно для более близкого знакомства с кандидатом.
Гаст начал с того, что прошелся по военному отделу и посмотрел на Викерса. То, что он увидел, не произвело на него впечатления: «Он был единственным хилым на вид парнем во всей группе; остальные ребята напоминали неандертальцев, а он был похож на книжного червя». Авракотос решил побольше узнать об этом человеке. Решающую роль сыграла информация, полученная от одной из секретарш, принадлежавших к его тайной сети; по мнению женщин, Викерс вовсе не был хиляком и встречался с самой красивой девушкой с курсов подготовки оперативных сотрудников.
К большому разочарованию Гаста, руководитель группы специальных операций Руди Эндерс объявил, что Викерс слишком молод и не годится для новой работы. Это было уже не первое прямое столкновение Авракотоса с военным отделом, и он не собирался отступать. В том же году он сцепился с предыдущим начальником отдела из-за другого сотрудника, которого хотел позаимствовать для своих целей. Развернулась ожесточенная телефонная баталия. «Вам лучше извиниться, — кричал Авракотос, — потому что если вы этого не сделаете, я спущусь и засуну телефон вам в задницу». Этот человек, которого звали Уильям Бакли, вскоре был отправлен в Бейрут в должности начальника оперативного пункта. Когда Гаст строил планы по привлечению Викерса в свою команду, Бакли попал в плен к проиранским террористам, устроившим ему многодневные пытки. Они послали видеопленку с записью мучений своего пленника, где они ухмылялись в камеру, медленно переламывая ему все кости.
Авракотос не сомневался в том, что бы он сделал с иранцами, если бы мог принимать решения. Он бы приказал разбомбить их главную святыню в Куме или выместил свой гнев на семье Хомейни. С его точки зрения, видеозапись была классической провокацией, предназначенной для того, чтобы Агентство нанесло ответный удар и продемонстрировало свое бессилие. Он сказал Кейси, что, если они не готовы совершить нечто поистине ужасное, лучше вообще ничего не предпринимать. Но он согласился, что запись должна быть обнародована, чтобы мир хотя бы мог узнать, с кем он имеет дело.
Бакли мог быть внутренним противником, но как только он попал в руки настоящего врага, то стал частью семьи Авракотоса. Впоследствии Гаст удостоил его высшей похвалы: «Те, кто похитили его, не знали, с кем имеют дело. Он не доставил им удовлетворения: он был упрямым козлом».
