Первое препятствие оказалось довольно неожиданным. «В Пентагоне начали собачиться и не хотели отдавать деньги, — вспоминает Уилсон. — Тогда я сказал начальнику финансового управления: “Если вы не хотите давать нам 300 миллионов, как вам понравится, если мы урежем ваш бюджет на три миллиарда в следующем году?” Я дал понять, что не шучу. Я сказал им, что они должны убраться с дороги, и побыстрее».
После усмирения Пентагона поле битвы переместилось в Конгресс, где предстояло убедить в наличии веских оснований для перевода огромной суммы в Лэнгли восемь отдельных комитетов. Мероприятие не имело шансов на успех, если бы Викерс в своей обычной манере уже не составил бюджет с точным объяснением использования этих средств. Теперь он уверенно утверждал, что оптимальный ежегодный бюджет для этой предположительно тайной войны составляет 1,2 миллиарда долларов.
Это была чудовищная сумма для тайной операции, особенно с учетом страстей вокруг ЦРУ, бушевавших тогда в Конгрессе. Викерс и Авракотос не смогли бы даже предложить такое радикальное увеличение бюджета, если бы не босс Гаста, начальник отдела Ближнего Востока Берт Данн, В Агентстве Данна называли «мистер Афганистан». Он не только служил в Кабуле и говорил на местных диалектах, но также был экспертом по вооружению, имевшим огромный опыт сотрудничества с военными. Все это многое значило, когда Данн вступил в должность в ранге, эквивалентном четырехзвездочному генералу, и стал начальником разведки целого мирового региона.
Раньше Данн был заместителем Клэра Джорджа в отделе Африки. Разумеется, Клэр Джордж хорошо знал Авракотоса и уважал его таланты. Но он также знал о резкости и непредсказуемости Авракотоса, и отношения между ними были довольно напряженными. С другой стороны, Данн действовал с выдержкой и расчетливостью профессионального игрока. У руководителя любого крупного отдела есть одна проблема: он должен кому-то доверять и делиться полномочиями. Если Берт сказал, что имеет смысл пополнить бюджет афганской операции на 600 миллионов долларов, этого было достаточно для Клэра Джорджа, а возможно, и для Джона Макмэхона. В данном случае даже Билл Кейси выступил в роли активного лоббиста.
Между тем Уилсон действовал на Капитолийском холме так, как если бы он был «кротом» Гаста и проводником воли ЦРУ. Высокий техасец пользовался любой возможностью: он ездил на лифтах с другими членами комитетов и встречался с ними в коридорах Конгресса, чтобы снять возможные вопросы и сомнения, а в особых случаях звонил Гасту и получал необходимые разъяснения.
К тому времени Уилсон стал великим просветителем Конгресса по всем вопросам, связанным с Афганистаном. В подкомиссии по оборонным ассигнованиям он неустанно развлекал всех поразительными историями о том, что происходит в тайном мире Джеймса Бонда. Гаст сообщал ему последние сведения, и Чарли рисовал живописные картины для всех, кто хотел его послушать.
Он говорил об экзотических союзниках ЦРУ — саудовских монархах и принцах, выступающих в роли банкиров, и китайских коммунистах, предлагавших оружие для войны с советскими коммунистами. Он сделал Мохаммеда живым персонажем, не только продающим боеприпасы, но и отдающим личные распоряжения оснастить борцов за свободу оружием, предназначенным для его элитных войск. Конгрессмен снова и снова повторял, что это единственный безупречный в моральном смысле крестовый поход нашего времени. В нем принимали тайное участие британская, французская, канадская и немецкая разведка и даже Сингапур сыграл свою роль.
Люди, к которым он обращался, были изощренными и осторожными политиками, но каждый из них ощущал некую первобытную гордость, когда Уилсон говорил о высокой цели и об их праве отплатить «империи зла» той же монетой. Им нравилось, когда он рассказывал про экзотических правонарушителей, которых они финансировали. Им нравилось, когда он превращал войну в личное дело и заставлял их ощущать свою причастность к этому делу.
На пятый день кампании Гасту и Чарли казалось, что они вот-вот «перепрограммируют» 300 миллионов долларов из бюджета Пентагона, но тут один из друзей Чарли из комитета по разведке сообщил ему, что голоса разделились поровну, а председатель комитета Ли Гамильтон собирается поставить крест на программе. Обычно Чарли склонял конгрессменов на свою сторону юмором, обаянием и личными услугами. Но в этот раз у него не было времени, поэтому он обратился к своему тайному благодетелю Типу О'Нейлу и сказал спикеру, что демократы будут скомпрометированы, если Гамильтон не пойдет на попятный. Дальнейших разъяснений не требовалось. Он знал, что О'Нейл, несмотря на ведущую роль в противодействии операциям ЦРУ в Никарагуа, ненавидел, когда его партию обвиняли в отсутствии патриотизма. «Тип, ты хочешь, чтобы демократов обвинили в том, что они выдернули ковер из-под ног моджахедов? Там нет монахинь, Тип, так что можешь не беспокоиться об этом», — добавил Уилсон, имея в виду сестру О'Нейла, известную своими антивоенными высказываниями.
