Такова была линия рассуждений, изложенная Викерсом в черновике доклада, который Гаст направил на седьмой этаж для рассмотрения. Билл Кейси, Клэр Джордж и даже осторожный Джон Макмэхон поддержали этот призыв к эскалации тайной войны: ЦРУ сделало свой ход.
Осенью 1985 года произошло нечто новое в восприятии афганской войны — бюрократы из органов национальной безопасности внезапно осознали ее значение. Чарли Уилсон привел машину в движение, но, как это бывает во всех великих начинаниях, теперь многие другие увидели возможность личной выгоды и старались вскочить на подножку. Президент лично поддерживал афганских борцов за свободу, и Конгресс направлял беспрецедентные суммы в военный бюджет Агентства. Афганистан больше не казался игрой на задворках мировой политики. Осенью 1985 года бюрократы из Госдепартамента и Пентагона требовали права вступить в игру.
ЦРУ попросту не было готово к появлению целой толпы энтузиастов, к тому же отягощенных глубокими подозрениями насчет самого Агентства. В этой толпе были деятели, оправдывавшие действия армии генерала Власова, а также другие, утверждавшие, что Пентагон лучше подготовлен к организации афганской войны. Все они не имели представления о том, каким радикальным изменениям подверглись программы поставок оружия и боевой подготовки под контролем ЦРУ. Однако в одном важном вопросе их мнение совпадало с целью Уилсона: нужно было найти «серебряную пулю» для борьбы с неуязвимыми штурмовыми вертолетами.
Движущей силой этой группы был красноречивый интеллектуал из хорошей семьи с консервативными взглядами по имени Майк Пилсбери, работавший тогда помощником заместителя министра, отвечавшего за осуществление тайных программ. Пилсбери, бывший чиновник Сената и специалист по Китаю, почти с самого начала верил в успех афганской кампании. Некоторое время он работал в штате сенатора Гордона Хамфри, но также играл роль закулисного Макиавелли в вопросах зарубежной политики для других консервативных сенаторов, включая Джесси Хелмса, Оррина Хетча, Чипа Гехта и до некоторой степени председателя сенатского комитета по разведке Малькольма Уоллопа.
В течение 1985 года он неоднократно пытался убедить Совет по национальной безопасности одобрить поставки американских «Стингеров», которые в то время считались самым эффективным мобильным оружием для борьбы с авиацией. Каждый раз, когда Пилсбери пытался получить одобрение, он терпел неудачу. По словам Пилсбери, его босс Фред Айкл посоветовал ему отказаться от борьбы, но вместо этого он удвоил свои усилия и заключил важный союз с Мортом Абрамовицем, начальником службы безопасности госсекретаря Джорджа Шульца, а также заручился поддержкой агрессивно настроенных консервативных сенаторов.
Пилсбери был убежден в том, что афганцы не получают эффективной поддержки (в том числе «Стингеров») из-за чрезмерно осторожной и откровенно трусливой политики чиновников из ЦРУ, препятствовавших этому. Главным пропагандистом подобных взглядов был Вине Каннистраро, ветеран ЦРУ в отставке, который по поручению Белого Дома готовил обзоры разведывательных операций, несмотря на недавнее осуждение его роли в создании позорного руководства по убийствам и пыткам для «контрас».
Даже среди консервативных интеллектуалов в администрации Рейгана, таких как Пилсбери, Каннистраро рассматривали как мученика в борьбе за дело антикоммунизма. По словам Пилсбери, он и другие члены так называемого «Комитета 208» были глубоко взволнованы речью Каннистраро, утверждавшего, что ЦРУ сбилось с пути. «Он сказал, что Клэр Джордж — наш враг и что Джордж вместе с Макмэхоном саботируют поставки «Стингеров». Он сказал, что мы сможем заручиться поддержкой Кейси лишь в том случае, если выставим Макмэхона». Теперь Пилсбери подозревает, что Каннистраро организовал черную пропагандистскую операцию с целью покончить с Джоном Макмэхоном, ответственным за крушение его собственной карьеры. Как бы то ни было, ему удалось устроить беспрецедентную публичную атаку на Макмэхона. С того момента, когда Каннистраро отвел Эндрю Эйву в сторонку и сказал ему, что Макмэхон является врагом моджахедов и несет ответственность за блокирование поставок «Стингеров», неутомимый поборник справедливости знал, что ему нужно делать.
За исключением Филиппа Эйджи, американские критики ЦРУ обычно соблюдали определенные правила. Назвать сотрудника Агентства по имени, выдвинуть против него обвинение в предательстве, которое нельзя подтвердить, и организовать политическую кампанию для его увольнения — все это казалось просто немыслимым. Но именно такой курс действий избрал Эйва, когда основал движение с претенциозным названием «Освободите Орла» и устроил мощную пропагандистскую шумиху под лозунгом «наказать изменника». Со всей страны в адрес ультраконсервативных сторонников движения поступило более 100 000 писем.
