Когда бывшего спикера спросили о маневрах Чарли в противостоянии с Гамильтоном, он признал, что вмешался в работу комитета по разведке с целью получить одобрение. «Мы провели закулисные переговоры и уладили дела, как было принято в те дни», — объяснил спикер. В немалой степени этому способствовали услуги, ранее оказанные ему Уилсоном.
Теперь поле битвы переместилось в кабинеты ЦРУ, где у соратников Гаста оставалось лишь два дня до окончания бюджетного года.Перед Авракотосом снова встал выбор «используй или потеряй», но теперь он мастерски научился вести эту игру. Его финансовый кудесник по прозвищу Хилли-Билли объяснил, что деньги не обязательно должны быть потрачены до полуночи 30 сентября 1985 года, при условии, что будут приняты обязательства потратить их. Это означало, что группе Авракотоса за оставшиеся дни предстояло заключить контракты на 300 миллионов долларов.
Со стороны эта безумная гонка выглядела почти комично. Гаст, Викерс и шеф отдела снабжения Тим Бартон подготовили агентов по всему миру—в Египте, Швейцарии, Пакистане, Сингапуре и Китае, — которые лишь ждали, когда им дадут «добро» на размещение заказов. До полуночи 30-го числа провода раскалились от непрерывного потока телеграмм, подтверждавших новые контракты.
В итоге Гаст распределил не 300 миллионов, а немного больше для верности. Вскоре после этого они с Кейси вылетели в Саудовскую Аравию, чтобы выбить такую же сумму. Теперь Викерс мог добавить 600 миллионов долларов к уже огромному военному бюджету.
Все это произошло без голосования в Конгрессе и какой-либо огласки, но стало еще одним поворотным моментом в ходе афганской войны. В Кремле не имели представления о новой эскалации боевых действий, которая неизбежно должна была последовать в ближайшие месяцы. Поскольку 300 миллионов долларов были получены вовремя, но фактически не потрачены, Викерс понимал, что ЦРУ не придется тратить их в следующем финансовом году по обычному сценарию вместе с остальным военным бюджетом, который проходит через одобрение в Конгрессе. Он убедил Гаста, что они могут распределить эти деньги таким образом, чтобы в течение следующих двух лет их бюджет держался на уровне 750 миллионов долларов. С другой стороны, такие же средства, поступавшие от Саудовской Аравии, не были подвержены ограничениям американского законодательства.
Партнерство Уилсона и Авракотоса вывело афганскую программу Агентства из-под обычного бюджетного контроля в Конгрессе. Необъяснимым образом никто на Капитолийском холме, а тем более в прессе не уделял внимания этому сомнительному достижению, несмотря на бурную деятельность либеральных коллег Уилсона, осыпавших Агентство всевозможными вопросами и обвинениями в связи с фактически закрытой программой поддержки «контрас» в Никарагуа.
Гаст решил, что пора воздать должное человеку, благодаря которому это стало возможным. В качестве награды или, возможно, признания роли Уилсона в этой беспрецедентной операции ЦРУ Авракотос пригласил его в штаб-квартиру своей оперативной группы. Для Уилсона это было настоящим подарком, и, к удивлению Авракотоса, когда Чарли вошел в комнату, его подчиненные одновременно встали и разразились аплодисментами. «Не знаю, как это отразилось на его здоровье, но можно было видеть, как он просиял от удовольствия, — вспоминает Авракотос. — И знаете, это был искренний порыв. Неважно, что каждый в отдельности думал о нем, но они были по-настоящему рады, что Чарли, который снабдил их всем необходимым, чтобы выбить дерьмо из русских, пришел к ним с визитом».
Резкое увеличение военного бюджета на 1986 год не оставляло Викерсу и Авракотосу иного выбора, кроме подготовки подробного доклада, извещающего президента о фундаментальной перемене в характере афганской операции. Существует требование, в соответствии с которым каждый раз, когда операция ЦРУ выходит за рамки, установленные президентскими указаниями, в Белый Дом нужно представлять доклад, чтобы президент находился в курсе событий и мог высказать свое одобрение или наложить вето.
Викерса снова приставили к составлению доклада, первая часть которого должна была рассеять опасения, что эскалация боевых действий может спровоцировать советское вторжение в Пакистан. Уже несколько месяцев Авракотос говорил себе, что на месте командующего в Кабуле он ответил бы на действия ЦРУ решительными мерами на территории Пакистана. Он бы уже разбомбил порт Карачи, где транспортные суда ежедневно разгружали сотни тонн оружия и взрывчатки. Он бы послал саботажников искать и взрывать склады боеприпасов, разбросанные повсюду вокруг Пешавара. Под склоном холма в Исламабаде рядом с мечетью находилось достаточно припрятанной взрывчатки, чтобы взорвать столицу. Это были очевидные мишени. Советские самолеты иногда бомбили приграничные районы, но масштаб этих бомбежек был незначительным и не мог поколебать решимость Зии уль-Хака. Из этого Гаст сделал вывод, что Кремль уже отвернул в сторону в игре «кто первый струсит» и теперь у Агентства развязаны руки.
