Невысказанный вопрос об исламской ядерной бомбе был пресловутой ложкой дегтя в бочке меда. Когда Уилсон встал, чтобы произнести первый тост, он обратился к этой проблеме в своей бесподобной и шокирующей манере.
— Мистер президент, в истории человечества для меня есть три героя: Уинстон Черчилль, президент Линкольн и президент Зия уль-Хак,
Потом он перешел к главному:
— Мистер президент, на мой взгляд, вы можете изготавливать любые бомбы, какие захотите, потому что вы наш друг, а СССР и Индия — наши враги. Но не все американцы придерживаются такого же мнения. Есть некоторые вопросы, мистер президент, и вам нужно ответить на них, потому что проблема становится довольно острой.
Зия уль-Хак с серьезным видом подошел к кафедре, в очках и с заготовленной речью в руке. Интуиция подсказала Чарли, что нужно вмешаться. Он не хотел слушать выступление по бумажке и объявил, что, поскольку он сам выступал без очков и подсказок, президент не должен иметь преимущества.
— Мой друг Чарли сказал, что я не должен пользоваться очками или записями, поскольку у него не было ни того, ни другого, — сказал Зия. — Я не могу несправедливо обойтись со своим дорогим другом, и раз уж он забрал мою официальную речь, то буду говорить от души.
Диктатор приказал слугам покинуть банкетный зал, а его адъютант запер двери изнутри. Зия уль-Хак не брезговал ложью в интересах ислама, особенно когда речь шла о таких вещах, как ядерная бомба. Но в тот день в его голосе звучала искренняя убежденность.
Он говорил о любящем муже, который заверяет жену в своей неизменной верности: «Иногда ей приходится полагаться на его слово. Она всегда может требовать доказательств». Ядерная программа его страны была предназначена исключительно для мирных целей. Он просил поверить ему на слово: у Пакистана нет намерения создавать систему доставки ядерного оружия.
Потом Зия рассказал трогательную историю о том, как много они с Чарли смогли сделать для Афганистана. Он говорил о доблести афганцев и об исторической важности текущего момента.
— Если на этом этапе американские друзья отвернутся от нас, это будет историческим предательством, и будущие поколения сурово отнесутся к тем, кто примет такое решение. Мы не приняли первоначальные условия Америки, (он имел в виду отказ принять программу помощи Джимми Картера, которую назвал «жалкой подачкой»), поэтому как американцы могут надеяться, что мы уступим сейчас, когда русские уже истекают кровью? Мы продолжим борьбу, с американской помощью или без нее. Мы будем бороться, хотя я не знаю, сколько жизней нам придется отдать за свободу. Пожалуйста, возвращайтесь домой и заверьте всех, кого это касается, что мы не поддадимся давлению и не готовы принять дополнительные условия. Наверное, эта задача будет трудной, но мистером Чарли Уилсоном на Капитолийском холме нет ничего невозможного.
В аэропорте перед отлетом, когда пакистанские журналисты попросили прокомментировать итоги визита, Уилсон предпочел дать слово своему либеральному коллеге Джорджу Брауну. Политическое мастерство Чарли подсказывало ему, когда нужно уступить и высказать свое мнение устами другого человека.
Тем не менее в Вашингтоне лишь один конгрессмен выступил вперед и вступил в бой. Вместе с Деннисом Нейлом Чарли прошелся по телефонному справочнику Конгресса и позвонил каждому человеку, которому когда-либо оказал услугу. «Настало время платить по счетам», — говорил он. Все было очень просто: Уилсон собирал свои долги.
Пожалуй, Нейл предлагает лучшее объяснение, каким образом ему и Чарли удалось добиться победы в пять часов утра на затянувшемся совместном заседании Конгресса и Сената. «Большая часть заседаний в Конгрессе — это слова и дебаты, которые ничего не могут решить, — говорит он. — Но в комиссиях по ассигнованиям речь идет о деньгах, и там заседают очень практичные люди». Условия были предельно четкими: Чарли хотел получить деньги для Зии уль-Хака. Он хотел, чтобы его коллеги утвердили пакет американской помощи Пакистану. Он делал это раньше и должен был сделать снова. «Вы со мной или с Соларцем?» — спрашивал он каждого из своих коллег. Все знали, что Чарли навсегда запомнит, чью сторону они выберут.
