С точки зрения Уилсона и ЦРУ, если бы Соединенные Штаты влепили Зие уль-Хаку публичную пощечину и прекратили свою поддержку, то все было бы потеряно. Они знали, что без диктатора, управлявшего страной по законам военного времени, не было бы никакой афганской войны. Официально Пакистан не поддерживал моджахедов, но пакистанцы безусловно знали правду, и она им не нравилась. Советский Союз бомбил их пограничные территории и организовывал акты саботажа. В Пакистане находилось три миллиона афганских беженцев и десятки тысяч вооруженных партизан. Все это происходило в то время, когда Пакистану приходилось беспокоиться о возможности новой войны с Индией, Зия уль-Хак мог сохранять лояльность армии в проведении своей политики лишь благодаря миллиардам долларов военной и экономической помощи США. Если бы этот поток иссяк, все обязательства утратили бы свою силу.
За обедом в пакистанском посольстве бывший советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский задал Стиву Соларцу вопрос: «Стив, каковы ваши цели в прекращении помощи Пакистану? Если это произойдет, я предвижу следующие события: во-первых, афганское сопротивление будет сломлено, и Советы восторжествуют. Во-вторых, нынешнее правительство Пакистана исчезнет, а в-третьих, вы получите там антиамериканское правительство, обладающее ядерным оружием. Вы этого хотите?»
Но для Соларца и других сторонников доктрины нераспространения ядерных технологий вопрос не подлежал обсуждению. Исламский диктатор сунул свой нос в Америку и нарушил закон. Соларц вызвал представителей ЦРУ на закрытые слушания и высказал свое возмущение тем, что он охарактеризовал как ряд систематических и злостных нарушений со стороны Пакистана. Блестящий молодой аналитик Агентства выступил с разоблачительными показаниями на этих слушаниях, где Уилсон присутствовал «просто для того, чтобы немного потрепать нервы Стиву». За присутствием Уилсона неизменно маячила угроза возмездия для Индии, но ничто не могло сравниться со скандалом, разразившимся вокруг Аршада Первеза.
Чарли беспокоился о судьбе зарубежной помощи Пакистану задолго до инцидента с Первезом. В феврале в Исламабаде он сказал Зие уль-Хаку, что больше не может в одиночку держать линию фронта. «Я сказал ему, что движение за ядерное разоружение набирает обороты, что сейчас он получает третий по объему пакет зарубежной помощи США и что у меня начались неприятности с Госдепартаментом. Соларц проводил слушания. Гленн и Пресслер занимали непримиримую позицию в Сенате. Я сказал, что все это достигнет кульминации осенью, при обсуждении законопроекта об ассигнованиях на зарубежную помощь, и мне нужен цепной пес, который мог бы сдержать их натиск».
Зия нанял хорошего знакомого Чарли, невероятно деятельного и изобретательного лоббиста Денниса Нейла. «Ему не было равных, — объясняет Уилсон. — Он обрабатывал каждого члена комиссии по ассигнованиям и комитета по зарубежным делам. Он обхаживал их штатных сотрудников. Хилл и Нолтон хорошо умеют проводить общественные мероприятия, но эти навыки не годятся для того, чтобы побеждать в подковерной борьбе. Если на заседании посреди ночи кто-то присылает вам пиццу и пиво, вы знаете, что это Деннис. Он всегда где-то рядом. Он не имеет права войти внутрь, но незримо поддерживает вас».
Арест Первеза произошел в неудобное время, в канун дня Благодарения. Но два старых профессионала решили, что им нужно подобрать людей с разными политическими взглядами, которые смогут выступить на их стороне. Зия уль-Хак согласился принять зарубежную делегацию, и Чарли принялся выкручивать руки, обзванивая жен конгрессменов и обещая им незабываемую поездку. Наконец он собрал делегацию из семи влиятельных членов Конгресса вместе с их женами, которые согласились провести день Благодарения в Пакистане. В эту группу вошли огнедышащий консерватор Боб Дорнан, уважаемый калифорнийский либерал Джордж Браун и бывший знаменитый баскетболист Том Макмиллан. Уилсон выбрал людей, чей голос имел значение.
Чарли хорошо знал, как его коллеги отреагируют на посещение афганских тренировочных лагерей. По его замыслу, они должны были проникнуться сочувствием к моджахедам, ощутить свою причастность к патриотической драме и признать, что их решение фактически определит судьбу этих борцов за свободу. Как и ожидалось, мужество и глубокая религиозная вера афганских воинов произвели на конгрессменов глубокое впечатление. Некоторые из них настолько воодушевились, что переоделись моджахедами для поездки в секретные тренировочные лагеря, а остальных Уилсон мягко пожурил за то, что они не последовали примеру товарищей.
Пешавар был наполнен добровольцами, врачами и медсестрами, работавшими по линии гуманитарной программы Кренделла. Даже воздух в городе казался наэлектризованным. Но главный сюрприз был преподнесен за ужином в государственной резиденции Зии уль-Хака.
