Утром Чарли Шнабель, который пришел в офис раньше всех остальных, еще за дверью услышал громкие телефонные трели. Зия уль-Хак звонил только для того, чтобы подбодрить их. «Пусть Чарли облачится в доспехи и идет в бой», — сказал он. На кону стояли сотни миллионов долларов. В то время Пакистан был третьим крупнейшим получателем американской помощи после Израиля и Египта, и битва за эти деньги достигла кульминации на вечернем совместном заседании Конгресса и Сената. По словам Денниса Нейла, «объединенные слушания похожи на игру в покер. Для того чтобы быть настоящим игроком, вы должны знать, что делаете. Вы должны читать движения других игроков и понимать, когда нужно сделать решающий ход». Когда игра началась, старый лоббист мог лишь сидеть у дверей снаружи и ждать результата.
Главная трудность для Уилсона заключалась в том, что у антипакистанской коалиции в обеих комиссиях хватало голосов, чтобы нанести ему поражение. Разумеется, его противники уже неоднократно требовали провести прямое голосование. Но Чарли вытащил из рукава свой первый козырь. Он смог повлиять на повестку дня, так как заключил сделку с председателем подкомиссии Дэвидом Оби, который заведовал организационными вопросами. В результате голосование по спорному вопросу было отложено до конца заседания, когда усталые конгрессмены и сенаторы обычно уже не думают ни о чем, кроме возвращения домой. Кроме того, он знал, что Оби найдет способ не допустить прямого голосования.
Дэвиду Оби нисколько не нравился Зия уль-Хак и идея создания «исламской бомбы», но он находился в долгу перед Уилсоном. Чарли был тайным орудием председателя, обеспечивавшим контроль и дисциплину в подкомиссии. Его нельзя было назвать консерватором. Фактически он стоял на либеральных позициях, когда речь шла о внутренних делах, таких как гражданские права и свободы для женщин. Но в вопросах контроля над вооружениями, антикоммунизма и национальной обороны он был сторонником самой жесткой линии. Это позволяло ему эффективно посредничать на переговорах Дэвида Оби с консерваторами. Уилсон многое сделал для Оби, но их отношения напоминали улицу с двухсторонним движением. В данном случае это означало, что председателю пришлось наступить на горло собственной песне и поддержать амбициозного мусульманского диктатора, за которого ратовал Чарли.
«До тех пор я никогда не видел, как председатель полностью отдает инициативу другому члену комиссии, — говорит Стив Гус, который сначала был уверен, что либеральная коалиция во главе с его боссом Бобом Мразеком сможет добиться прекращения зарубежной помощи Пакистану. — Нам хватало голосов, и закон был на нашей стороне». Однако к трем часам утра Чарли уже сотворил маленькое чудо, и значительная часть первоначального финансирования была восстановлена. Но Чарли по-прежнему был недоволен, и ни Дэвид Оби, ни его коллега из Сената, председатель Дэниэл Инойе, не хотели рисковать, навлекая на себя его гнев. Оба понимали, что Уилсон готов вынести вопрос на открытое обсуждение, если не добьется желаемого.
Это был второй козырь, который Чарли держал в рукаве той ночью. Они с Нейлом считали, что на публичных слушаниях им хватит голосов для победы. Для Оби и Инойе не было большего кошмара, чем неудачное совместное голосование по законопроекту. Если бы обе палаты парламента стали голосовать по каждому отдельному пункту, то воцарилась бы анархия.
Покерная партия с высокими ставками продолжалась до раннего утра. Инойе неоднократно спрашивал Уилсона, может ли он пойти на компромисс.
— Нет, я не смогу жить с этим, — отвечал Чарли.
Все усилия были тщетны: Уилсон не отступал ни на дюйм. Вначале этого года он предстал перед бригадным генералом Юсефом в образе одинокого ковбоя, борющегося за дело моджахедов. Теперь, в Капитолии, этот высокий техасец в полосатой рубашке с непременными подтяжками и эполетами снова в одиночку сражался с противниками, но на этот раз он выбрал поле битвы, где происходила настоящая схватка за продолжение афганской войны. Он вел себя не как обычный конгрессмен, выбивающий деньги для будущего спонсора своей предвыборной кампании. Чарли исполнял высокую миссию. Он чувствовал свою ответственность и право говорить от лица одного миллиона погибших афганцев и трех миллионов беженцев, от лица целой армии борцов за свободу, которая в эти минуты воевала с настоящим врагом Америки. Он никому не позволит забрать эту войну у него, афганцев и Зии уль-Хака. В ту ночь он настоял на своем и победил.
Зия остался почетным союзником США, а моджахеды продолжали сбивать советские воздушные суда не реже одного раза в день. Программы боевой подготовки и «симфонии вооружений» Викерса развернулись в полную мощь, и стало ясно, что время работает на воинов ислама.
Ночное заседание комиссий Конгресса и Сената не принадлежало к событиям, которые попадают в военные хроники. Но можно утверждать, что великие события афганской войны в последние недели 1987 года и первые несколько дней 1988 года были отчасти связаны с победой Чарли Уилсона в Вашингтоне.
