– Извините меня, товарищ Зорге, – Оля снова надела маску безразличия, – что я говорю с вами об элементарных вещах, о том, как работает контрразведка. Если что-то не волнует её в настоящий момент, то это не значит, что она не заинтересуется вашими друзьями в будущем. Представьте себе, что через год иди два Япония объявит войну Соединённым штатам, контрразведка сразу же возьмёт в оборот всех, кто прибыл оттуда или раньше подолгу там проживал. "Джо" сразу же попадёт в разработку и ей не составит труда узнать, что он, кроме этого, ещё и коммунист. Последует его арест, затем жёсткий допрос и всё головка вашей группы будет вскрыта. Это только одна из возможных ситуаций. Дело в том, что ваша группа разрослась до тридцати человек и с каждым новым человеком опасность провала сильно возрастает. Ещё один момент, я заметила, что вы довольно часто выходите в эфир, иногда по нескольку раз в день, причём действительно ценная информация перемежается со слухами и даже газетными сообщениями. Мы в Москве читаем те же самые газеты, что и вы, так что это бесполезно, а точнее просто вредно – вы подвергаете ненужному риску радиста… Хозяин дома насуплено молчит, опустив голову.
– … Центр предлагает вам полностью перестроить свою работу. Как можно быстрее откомандировать всех членов группы, связанных компартией Японии за границу…
– И "Отто" тоже? – поднимает глаза, – учтите, ведь именно он добывает особо ценную информацию из кабинета министров.
– Он поддерживает сейчас связь с товарищами по партии?
– Насколько я знаю, нет. Ещё со времени, когда он жил в Китае.
– Хорошо, пусть остаётся, но вы не должны больше встречаться с "Отто" – вся связь через тайники. Оставьте в резидентуре всего несколько человек, самых ценных сотрудников. Ваш радист вскоре будет отозван на Родину…
– А что делать с компанией, которой он владеет? – Зорге достаёт сигарету, зажигает её и жадно затягивается.
– Пусть продаст, а вырученные деньги пойдут вам на оперативные расходы. А сейчас о главном, о тех задачах, которые ставит перед вашей группой Центр…
Чита, ул. Аргунская д.5,
Штаб Забайкальского военного округа.
26 мая 1939 года, 18:00.
– Проходите, товарищ Чаганов, – пожилой капитан распахивает передо мной высокую дверь кабинета командующего.
– … 24 мая три И-16-х и два И-15-х 22 истребительного авиаполка майора Глазыкина, – стоя докладывает грузный полковник с авиационными петлицами, – при патрулировании монгольской территории к востоку от реки Халхин-Гол были атакованы пятёркой японских самолётов И-96… У длинного стола, покрытого зелёной ситцевой тканью, сгрудились военные. Рокоссовский, сидящий во главе стола, показывает мне на стул по левую руку от себя.
– Откуда здесь морские самолёты, это ведь палубный истребитель? – сидящий напротив меня Голованов, отрывается от чтения документа, в котором я узнаю свою дешифровку, переданную в штаб два часа назад.
– Так комполка доложил, а ему лётчики… – замялся докладывающий.
– Неоткуда им тут взяться, – хмурится начальник ВВС, бросая быстрый взгляд на меня, – это их новые армейские истребители Ки-27, отдалённо напоминающие японские палубники, продолжайте.
– … один из И-16-х был сбит, лётчик Лысенко погиб.
– Каково на сегодняшний день соотношение сил нашей и японской авиации? – поднимает голову командующий.
– По данным разведки, самураи сосредоточили на двух аэродромах вблизи Хайлара и Ганьчжура примерно поровну 126 истребителей, 36 лёгких и 18 тяжёлых бомбардировщиков, всего 180 машин. Мы имеем 203 самолёта, 99 истребителей, 88 скоростных бомбардировщиков и 16 лёгких штурмовиков.
– То есть примерно поровну, – Рокоссовский достаёт из папки свой экземпляр моей дешифровки, – а вот что докладывает войсковая разведка, данные на 26 мая: В Хайларе – 33 истребителя, 6 разведчиков и 6 лёгких бомбардировщиков, в Ганьчжуре – 19 истребителей, итого – 64 машины. Товарищи, кто же прав, данные отличаются в три раза?…
Собравшиеся загудели.
– Товарищ командующий, – Голованов прочистил горло, – я посмотрел перед совещанием ещё раз перепроверил данные фоторазведки за всё время наблюдения, в том числе и в ночное время над Ганьджуром. Вынужден признать, что тамошнем аэродроме никогда не было замечено более 19 самолётов.
– Это как "в ночное время"? – раздалось сразу несколько голосов.
– При помощи спецтехники, – отвечаю на выразительный взгляд начальника ВВС, – которая способна улавливать тепловые лучи, исходящие от разогретой за день техники. Эти лучи испускаются не только днём, но и ночью, попадают на чувствительную плёнку и формируют изображение наподобие того, которое получается на обычной фотографии.
– Нужная вещь… а в остальном всё плохо, – Рокоссовский заиграл желваками, – присаживайтесь товарищ Иванов. Авиаторам нужно принимать срочные меры чтобы исправить положение: за три дня боёв мы потеряли десять самолётов, сбив лишь один. Учтите, без господства в воздухе нам самураев не одолеть… Вы что-то хотели сказать, товарищ Чаганов?
Голованов бросает испепеляющий взгляд на начальника ВВС округа.
