"Стоп, а я тут, собственно, каким боком?… – оглядываюсь по сторонам, – в лицо знаю ещё лишь лишь несколько человек: начштаба фронта Михаила Андреевича Кузнецова, корпусного комиссара Гапановича, начштаба 57 корпуса, а теперь армейской группы Богданова и командира мехкорпуса Терёхина… Ан нет, кто это там помогает развешивать карты? Пётр Григоренко! Помяни нечистого… Кстати, наглядный пример – на фронт попал в конце войны, генералом Григоренко стал уже после, сейчас майор, что с майорами начинать бороться"?
– … Пользуясь личным знакомством с товарищем Чагановым, – командующий хитро прищурился, – нас с ним итальянцы бомбили в Средиземном море, едва не утонули, я пригласил его помочь нам в организации радио…, как правильно называется…
– Радиоэлектронной борьбы, – улыбаюсь я, – в общем, будем помехами нарушать противнику радиосвязь, при этом не мешая своей собственной.
Токио, район Нагато-тё,
Посольство Германии.
31 мая 1939 года, 14:00.
Из высоких дверей помпезного трёхэтажного здания красного кирпича показалась группа высоких, белокурых женщин, окружённых детьми и остановились у флагштока с огромным полотнищем с черной свастикой в центре.
– Смотрите, Хана, на наших детей, – назидательно говорит старшая среди женщин, обращаясь к одной из них постройнее и помоложе, – вам с Максом тоже надо, не откладывая дело в долгий ящик, решить этот вопрос. Германии нужны дети, они будут иметь счастливое будущее.
– Мы тоже с мужем очень хотим этого, фрау Эгер, – почтительно отвечает та, прижимая руки к груди, – надеемся, что бог услышит наши молитвы.
– Не забудьте, через неделю у нас в посольстве благотворительный завтрак, – пытается перекричать детей прощаясь старшая, – хайль Гитлер!
– Анна Жданкова? – перейдя через дорогу, Хана Клаузен вдруг слышит негромкий женский голос у себя за спиной.
– Э…э, – Хана поворачивается всем телом, вжимает голову в плечи и испуганно поднимает глаза на красивую девушку в белом шёлковом платье.
– Не бойся, – подхватывает та её под руку и увлекает за собой, – я – ревизор… зови меня Оля, центр отзывает вас с Максом домой… муж уже сказал тебе об этом?…
– Не-ет, – отвечает по-русски Анна и зажмуривается.
– … Вот это меня и беспокоит…, – Оля тянет Жданкову на деревянную скамейку в укромном месте небольшого садика, – понимаешь, Аня, у Макса, видимо, другие планы… он здесь хорошо устроился, у него большой дом, автомобиль, два десятка наёмных рабочих в мастерской по производству и ремонту копировальной технике, не сравниться с работой электромеханика в колхозе в Республике немцев Поволжья…
– Что вы, Оля, – сжимает её руку Анна, – это всё не наше, это же для упрочения нашего положения в германском обществе, для материальной помощи нашей группе.
– Макс, похоже, не всё вам рассказывает, – Оля немигающе смотрит на неё, – практически никакой материальной помощи не оказывает, ссылается на недостаточную прибыльность своего предприятия. Наши специалисты проверили финансовый отчёт, который ваш муж прислал в Москву. Так вот по нему выходит, что он едва сводит концы с концами, а на самом деле дом в котором вы живёте стоит более шестидесяти тысяч иен. Это в двое превышает сумму, которую он получил из Москвы на организацию своего дела. Выходит, что на самом деле прибыль от компании есть и она не маленькая…
– Что снами будет, нас арестуют? – крупные слёзы катятся у неё по щекам.
– Не бойся, Аня, – Оля кладёт руку на плечо женщины, – я одна занималась проверкой финансов вашего мужа, я – бухгалтер по первой специальности. Обещаю сохранить этот факт в тайне, но для этого Макс должен передать, официально продать, всё свое имущество человеку, который прибудет ему на смену. Скажи, ты любишь своего мужа?
– Люблю… – В таком случае, это и в твоих интересах уехать отсюда, – Анна непонимающе смотрит на Олю, – мой помощник проследил за Максом… У него есть связи на стороне… Он ведь часто не ночует дома, так?
– Кто она? – Жданкова роняет голову на руки.
– Одна американка – художница, другая японка из ресторана… Только не вздумай устраивать ему сцены, – нашептывает женщине на ухо Оля, – всё испортишь, наоборот стань ласковой и печальной. Повторяй ему, что ты больше не можешь жить в постоянном напряжении за его жизнь… Говори, что у тебя предчувствие, тебе всё время кажется что он арестован… ну да ты не маленькая девочка, сама понимаешь. А остальное – моя забота, слежку я ему устрою…
– Спасибо тебе, – растроганная Аня в порыве благодарности бросается Оле на шею.
Токио, район Минато,
Полпредство СССР.
31 мая 1939 года, 16:00.
– Вот, товарищ Крылов, – в приёмную помощника военного атташе заходит дежурный консульского отдела, из-за его коренастой фигуры выглядывает женщина в широкополой шляпе и длинном сером пыльнике, – тут к вам женщина, назвала пароль.
Крылов с интересом рассматривает посетительницу, повернувшись спиной к своей секретарше, с которой только что заигрывал.
– Хорошо, Петров, ступай, – строгим голосом приказывает ему он и распахивает перед женщиной дверь своего кабинета, – прошу вас, товарищ.
