- Лиска... Это будет его казино, - сузив глаза, он кивком указал на Руслана, всё еще тихо беседующего с Тимурхановым. - Ты, правда... выиграй, сколько сможешь. Ты же можешь!
Она ошарашенно поглядела на него:
- Что он сказал? Про меня? Что?
- Неважно.
- Бек!
- Спросил Беса, его ли ты баба, - процедил тот, снова полоснув Руслана взглядом. - Яьсса хIума (пустое место).
кто-то любит пиво, кто-то сны
а кто-то давно уже на облаках
каждый хочет что-то найти:
мужчины - в юбках, женщины - в деньгах
* * *
"Как бы ни было больно, мы должны знать: все, что происходит, происходит по воле Аллаха, а значит, мы не должны гневить его своими причитаниями. Все эти неврозы и депрессии, психологическая реабилитация и прочая пурга - не наш удел. Мы, смеясь, должны встречать испытания, которые выпадают на нашу долю. Этот мир - всего лишь сон, который глупые кафиры принимают за истинную жизнь. Этот мир - всего лишь проверка нашей стойкости и силы духа..."
(ЛАМРО)
* * *
- Красное-чёрное? Всё на красное!
а ты катись, колесо
Она снова скрестила руки на груди, потёрла ладонями локти, безотрывно глядя на рулетку, больше не замечая обращённых к себе любопытных лиц.
Чёт - нечёт? Всё на чёт!
Гора фишек перед нею стремительно росла.
всё те же знакомые люди
всё те же портреты на фоне
а мне хочется новых прелюдий
хочется новых симфоний
Зеро - двойной зеро? Всё на двойной зеро!
Шагнув прочь, она подошла к столу охраны. Молча скинула с шеи серебро, с ног - туфли, терракотовый пиджачок - с плеч... кто-то сзади тихо присвистнул. Вернулась к рулетке.
Красное - чёрное? Всё на чёрное!
хочется выпить по двести
с любым случайным прохожим
а в сводках последних известий
всё те же знакомые рожи
Краем глаза она подметила, как Руслан что-то быстро сказал охранникам, искоса глянув на её босые ступни, помимо воли блаженно зарывшиеся в лохматый ворс ковра. А потом всё ушло. Снова осталось только колесо.
а ты катись, колесо, катись отсюда
Чёт - нечёт? Всё на нечёт!
ты катись, колесо, катись отсюда
и всё
Колесо опять завертелось в кольце лампочек, чёрный и красный цвет слились.
Мир покачнулся и накренился.
катись отсюда
и всё!
- Бек!
Горячая ладонь сжала её похолодевшие пальцы:
- Лиска, что?
- Всё. Пошли отсюда. Развеялись, на фиг...
Бек кивнул на поблескивающую груду фишек.
Она затрясла головой:
- Нет-нет!
Голова опять закружилась, она уцепилась за Бека. Руслан попытался подхватить её под другой локоть, она отпрянула.
- Валлахи, да что с тобой? - Тимурханов силой повернул её к себе. - Вот, выпей. Ну же!
Ледяная сладость в высоком бокале маскировала убойную крепость. Но, как ни странно, стремительный бег колеса в мозгу замедлился... замедлился... прервался...
Красное - чёрное?..
Пачки денег на красном подносе вместо горы фишек.
Она отодвинула поднос.
- Я этих денег не возьму. Простите, Руслан.
- Я их тоже не возьму, - отрезал тот.
- Тогда в Дом ребёнка отдайте. В Антивоенный комитет отнесите. В "Новую газету", - она поспешно схватила пиджак, обулась, чуть поморщившись - отекли всё-таки ноги. - Буьса дика хила (доброй ночи)...
- Да какой доброй ночи? - пробормотал Бек. - Доброе утро уже!
Действительно, небо на востоке светлело, каблуки скользили по влажным мраморным ступеням. Отстранив Бека, Тимурханов крепко взял её под руку.
- Инда взопрели озимые, - вдруг продекламировала она. Коктейль, однако, был ого-го. - Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку...
- Что-что? - Тимурханов нахмурился.
- Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился... ой, мама дорогая... пардон, это Ильф и Петров, "Золотой телёнок"... ну не смейтесь, сами же дали мне это пойло и ещё смеётесь...
наконец-то попёр классический репертуар
а то взялась, видите ли, Маргариту из себя корчить
птица Говорун аттличается умом и сообразительностью
аттличается умом
аттличается сообразительностью
* * *
"Была одна нация, которая совсем не поддалась психологии покорности, - не одиночки, не бунтари, а вся нация целиком. Это - чечены...
Я бы сказал, что изо всех спецпереселенцев единственные чечены проявили себя зеками по духу. После того как их однажды предательски сдернули с места, они уже больше ни во что не верили. Они построили себе сакли - низкие, темные, жалкие, такие, что хоть пинком ноги их, кажется, разваливай. И такое же было все их ссыльное хозяйство - на один этот день, этот месяц, этот год, безо всякого скопа, запаса, дальнего умысла... Проходили годы - и так же ничего у них не было, как и вначале. Никакие чечены нигде не пытались угодить или понравиться начальству - но всегда горды перед ним и даже открыто враждебны..."
(Александр СОЛЖЕНИЦЫН)
* * *
- Талгатовна, эй! Не спи, замёрзнешь! Вид ярко окрашенных уток, десять букв! Вторая "а", последняя "а".
- Ярко окрашенных? Мандаринка, что ли?
- Точно! А вот... отрасль языкознания, изучающая географические названия... Третья "п", длинное, как не знаю что...
- Проверь: топонимика...
- Ага! А вот... денежная единица Камеруна... раз, два... семь букв!
- Да отвали же ты, Бек! Голова болит... Я тебе что, "Поле чудес", что ли?
