- Спросил, смогу ли я сделать, чтобы было... не такое проклятье, а... ну, наоборот, - закрыв глаза, сказала она. - Его пытали. Когда-то. И я сказала, что смогу.
- Ты это что... серьёзно?.. - Беслан поднялся.
- Я не знала, что получится... оно получилось само.
что бы ни случилось, умоем руки
что бы ни стряслось, помолчим на небо
- Мы пошли в лес, - уже не слушая никого, продолжал Гелани, - и она его попросила развести костёр. Началась гроза, она взяла его за руки и встала в этот костер... прямо босиком... а потом вырубилась. Но ненадолго, на несколько минут, не так, как вчера. Мы её домой отвели. Она потом спала долго.
- Я очень сильно устаю после этого, сил нет совсем, - просто пояснила она.
- А... тот?
- Ушёл.
- А потом пришёл другой, - она тревожно поглядела на Беслана: такого лица у него она ещё никогда не видела. - А потом ещё один. И ещё.
с огородным горем луковым
с благородным раем маковым
очень страшно засыпать
- И?..
- Вчера... был восемнадцатый.
- Ты вылечила восемнадцать человек?..
- Кто был этот, вчерашний... который тебя ударил? - требовательно спросил Бек.
Она покачала головой.
- Он же не знал...
- Чего он не знал? - Беслан чиркнул спичкой, раскуривая сигарету.
- Не знал, что он станет... мной. - Она облизнула губы и поморщилась, подбирая слова. - Я не могу этого объяснить... Понимаете, меня как будто кто-то ведёт... а я веду того, кто ко мне приходит... и становлюсь им, а он становится мной... а вчера у него было просто что-то ещё. Что-то очень серьёзное. Он об этом, наверное, сам не догадывался. Он сначала просто хотел меня потом убить.
Бек поперхнулся.
- Ну я-то догадывалась, что он меня не убьёт, а он - нет, - успокаивающе пояснила она, пожав плечами.
главное, что дождик унес соринку
главное, что ёжик всегда в тумане
Тимурханов молча смотрел на дымящуюся в руке сигарету.
* * *
"Двухтысячный год, Ичкерия, полвторого
Я докурил своего косого
Я взял автомат, обоймы, "Муху"
огни в нашем селении уже потухли
меня ждёт брат
по имени Хамзат
мой брат Хамзат
и его автомат
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
сегодня они будут умирать молодыми
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
покажем им Алды, Алхан-Юрт, Карамахи
мы вышли из дома, за домом мост
за мостом гора, за горой фашистский пост
мы шли не таясь, мы шли в полный рост
за мостом гора, а за ней - блокпост
час-полтора и вот видна гора
мы обнялись - акбар Аллах
Аллах за вайнахов, все в наших руках
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
сегодня они будут погибать молодыми
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
покажем им Алды, Алхан-Юрт, Карамахи
вот блокпост, на посту солдат
мой брат первым достал свой автомат
Аллах акбар - брат закричал
солдат упал
автомат стрекотал
я бросил гранату. Взрыв. Дым.
сегодня мой брат первым погиб молодым
вошёл в дым, и не вышел живым
я бросил гранату,
она виновата
в смерти брата
моего Хамзата
мечтал кошару
открыть брат когда-то,
но сегодня прое..ался я,
убил брата
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
сегодня мой брат первый ушёл молодым
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
теперь моя очередь идти вслед за ним
я швырнул автомат, я пустился в пляс
фашистские пули мне не указ
потому что я в своих горах, они примут меня
но тут я увидел рядом коня
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
Аллах хочет оставить меня живым
Я вскочил в седло, я помчался прочь
черна, как чернила, вайнахская ночь
быстры, как ветер, вайнахские кони
и вот уже погасли вдали огни погони
потому что я в Ножай-Юртовском районе,
потому что я на коне в своём районе
потому что я наконец в своём районе
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
брат убил солдата, я вернулся живым
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм
замочил брата, но вернулся живым
бисмиллахIи ррохьмани ррохьийм".
(Рок-группа "ПРОТИВОТАНКОВАЯ ГРАНАТА")
* * *
- Да, жалею. Тебя, - сипло сказала она. - Тебя, Салман.
Гелани крепко стискивал её пальцы, а в другую её руку мёртвой хваткой вцепилась девчонка лет шестнадцати, которая уже была в подвале, когда их с Гелани впихнули туда накануне вечером. Её когда-то светлые волосы свалялись в грязный колтун, наготу прикрывало какое-то тряпьё.
И подвал, и дом принадлежали её крестнику, как она всегда называла про себя тех, кто были ею.
Тех, для кого она стояла в костре.
Его "жалеешь?" было об этом костре.
Его люди и остановили белую "семёрку", в которой Малхаз решил провезти их с Гелани засветло.
- Били тебя? - спросил Салман, хмуро оглядывая её.
- Нет, - ответила она без запинки, чувствуя, как затаил дыхание стоявший за их спинами худой, с перебитым носом, парень лет двадцати, командовавший там, возле разбитой "семёрки", - его называли Ибрагимом. Он был среди них самым старшим, остальные по виду - ровесники вцепившейся в неё девчонки.
Били только Гелани, заслонявшего её собой.
коридором меж заборов через труп веков
через годы и бурьяны, через труд отцов
- Водителя застрелили! - выпалил тот.
- Да живой он! - искренне обиделся Ибрагим. - Только раненый... И он первый выстрелил!
Она боялась даже представить, как раненый Малхаз пережил эту ночь на обочине.
через выстрелы и взрывы, через пустоту
в две минуты изловчиться, проскочить версту
- Уводи их отсюда! - скомандовал Салман, отворачиваясь.
- Куда? - оторопел Ибрагим.
