ВОЙНА ДОЧЕРЕЙ полностью

— Что ж, ее цели совпадают с целями моей госпожи, пока вы практикуетесь в нанесении увечий гоблинам, которые добились великого достижения — они ведут себя с людьми хуже, чем мы друг с другом. Пожалуйста, уничтожьте их всех, чтобы вы могли вернуться к истреблению людей, как того желает ваша богиня. Похоже, вы неплохо начали. В городе ходят слухи о вас и ваших птицах. Несколько фермеров, находясь в укрытии, стали свидетелями ваших подвигов. Никто никогда не видел, чтобы гоблины так убегали.

Она указала на множество полевых цветов на столике.

— Это от тех, кто видел, что́ вы сделали, а также от тех, кто просто слышал. Мы прогнали остальных, чтобы не потерять вас в зелени. Но была одна, которой мы не посмели отказать, как бы осторожно она ни подходила к нам и как бы ни старалась, чтобы ее просьба не звучала как приказ.

Теперь она указала на розу лавандового цвета. К ее стеблю была прикреплена небольшая деревянная статуэтка.

Это была обезьянка.

Я рассмеялась, но моя голова в то время не годилась для смеха.

— Такие, как вы, не жалуются, что является так себе достоинством, но голова у вас болит довольно сильно, верно?

Я пожала плечами.

— Я так и думала. Боль, скорее всего, скоро прекратится.

— Что я могу сделать?

— Чтобы почувствовать себя лучше? Это зависит от того, насколько лучше вам хотелось бы себя чувствовать. Во-первых, двигайтесь медленно какое-то время, не поднимайте ничего тяжелого, не сражайтесь. Никаких потрясений или сотрясений. Вы меня понимаете?

Я кивнула.

— Далее, если вы настроены серьезно, перестаньте пить вино. Вы пьете больше, чем следует, как и большинство солдат. Это видно по глазам. Все видно по глазам. Также ешьте рыбу и морепродукты, но не ешьте мясо животных. Эссельве их любит и дарует здоровье тем, кто их бережет.

— Этого не случится.

— Я знаю. Но вы спросили.

— А как насчет рыбы?

— Извините?

— Она любит овец и коров, но как насчет чертовых рыб? Они, что, морковки, которые плавают?

— Наша теплая кровь привязывает нас к овцам и крупному рогатому скоту. И прежде чем вы спросите: «А как насчет цыплят?», я отвечу, что она любит их, как и рыбу, но их употребление в пищу менее вредно для нас, менее вредно чем мясо наших собратьев, которые телятся, выкармливают телят и производят молоко.

— Возможно, мне стоит прислушаться к мнению такой умной женщины. Ваш испантийский лучше моего. Вы выросли в моей стране?

— Нет. Но я провела пятнадцать лет в госпитале-аббатстве в Цестии, куда привозили людей с затяжными травмами, полученными во время Войны молотильщиков.

— То есть... вы выросли там.

Она лучезарно улыбнулась и сказала:

— Нет.

— Но вы... — начала было я, но слова убежали из меня и я показала на ее девичье лицо.

— У вашей богини свои тайны, у моей — свои. Она предстает в образе старухи, но ее всегда изображают с детьми. Она любит молодость, потому что в молодости — здоровье, и у некоторых из тех, кто хорошо служит ей, зима становится короче, а весна длиннее. Если бы мы выкрикивали кредо перед началом дня, это могло бы быть «Долгая жизнь, нежная рука».

33

Я рад сообщить, что, когда человек на самом деле невидим, он не может видеть самого себя, поэтому тот, кого уже обманули, может чувствовать себя увереннее.

Я проглотил по-настоящему ужасный на вкус напиток, которым меня снабдил Фульвир, сначала спросив, знаю ли я свой вес. Я высказал свое предположение. Он оглядел меня с ног до головы, затем сказал, что я ошибаюсь, и скорректировал дозу, добавив в мой бокал несколько капель чего-то пахучего, что, казалось, светилось угольками пойманных мной светлячков.

Прошло почти полчаса, прежде чем начался эффект. Сначала мою кожу неприятно защипало, а затем щипки, казалось, проникли в мои кости. Я не исчез, как думал, а, скорее, стал прозрачным по частям. Сначала мое туловище, а затем и конечности. Последними исчезли кончики пальцев.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — сказал я.

— Не смей разбрызгивать мое зелье, Амиэль Нут дом Брага, — сказал он, но я мог бы сказать, что он смотрел в ту сторону, откуда доносился мой голос, а не на меня.