Медленно я отодвинул край испачканной марли, достаточно, чтобы открыть слабо мерцающий золотой вихрь на моей ладони. Я резко выдохнул от этого зрелища - от того, что оно означало.
Она жива.
Я жив.
Внезапный щелчок каблуков эхом разнесся по темному коридору за пределами камеры. Насторожившись, я отпустил марлю и посмотрел на округлый вход. Звук был странным. Никто, даже вольный Жаждущий, не производил столько шума. Служанки были похожи на молчаливых рабочих пчел. Шаги суки Исбет были гораздо тише, их было слышно только тогда, когда она находилась рядом с камерой. Проклятый золотой Рев вообще был тих, как фантом. Это звучало как баррат на каблуках - баррат на каблуках, которые гудели - очень слабо.
Что за...?
Мгновение спустя она влетела в камеру, стук ее туфель почти перекрыл все, что она пыталась напевать. А может, она и в самом деле стонала, потому что звук, который она издавала, не нес никакой мелодии. В руках она держала фонарь - ну, она размахивала фонарем, как это делает ребенок, отчего свет плясал по стенам.
Я сразу узнал ее, хотя видел ее всего один раз, и красновато-черная краска в форме крыльев покрывала ее щеки и большую часть лба, как и сейчас. Это был ее рост. Она была ниже остальных, и это бросалось в глаза, потому что я видел, как легко она справлялась с Делано, вольвеном, который в смертной форме был выше ее по меньшей мере на полтора фута, если не больше. А еще это был ее запах. Не запах гнилой крови, который я уловил от нее, а что-то более сладкое. Он был мне знаком. Я даже подумал об этом, когда мы были в Дубовом Амблере.
Это была та самая Рев, которая была в замке Редрок. Теперь за ней больше никто не следовал. Ни подручные. Ни Золотой Мальчик. Ни королева-стерва.
"Привет!" - щебетала она, довольно бойко махая мне рукой, когда ставила фонарь на каменный выступ на полпути вверх по стене. Желтый свет медленно отбивал тени в камере и струился по спутанным черным локонам, рассыпавшимся по плечам.
Она повернулась ко мне, сцепив руки. Ее руки были обнажены, и я увидел на них следы - странные фигуры, нарисованные или нанесенные чернилами на ее кожу, а не в ней самой. "Ты выглядишь не очень хорошо".
"А ты ни хрена не умеешь петь", - сказал я в ответ.
Служанка выпятила нижнюю губу, надувшись. "Это было грубо".
"Я бы извинилась, но..."
"Тебе все равно. Все в порядке. Не волнуйся. Ты полностью прощен". Она подалась вперед, ее шаги стали намного тише. Мои глаза сузились. "Мне было бы все равно, если бы я была прикована к стене в подземной камере, совсем одна и..." Она склонилась передо мной, края ее платья разошлись, открывая длинный смертоносный кинжал, пристегнутый к одному бедру, и более короткий кинжал, прикрепленный к сапогу. Оба клинка были черными. Сумеречный камень. Она изящно понюхала воздух. "Вонючка. От тебя пахнет гнилью. И не той веселой, что обычно сопровождает Жаждущего". Она сделала паузу. "Или ночь неудачного жизненного выбора".
Я уставился на нее.
Ее взгляд упал на мою перевязанную руку. "Я думаю, у тебя инфекция". Возможно, так и есть, но что это было - рука или укус Жаждущего? "И что?"
"И что?" Ее глаза расширились за нарисованной маской, отчего белый цвет резко выделялся. "Я думала, вы, атлантийцы, не страдаете от таких смертельных болезней".
"Ты думаешь, я поверю, что ты не была раньше рядом с ранеными атлантийцами?" Я выдержал ее взгляд. "Что я первый, кого ты здесь видишь?"
"Ты не первый, но я обычно не подхожу к питомцам королевы".
Мои губы снова сомкнулись на клыках. "Может, я и прикован, но я не питомец".
Крыло на левой стороне ее лица приподнялось, когда она подняла бровь. "Полагаю, нет, раз ты издаешь такие рычащие звуки. Если бы это было так, ты был бы таким животным, которое нужно было бы усыпить".
"И поэтому ты здесь?"
Она рассмеялась, и я напрягся. Ее смех. Он звучал... "Ты такой подозрительный. Я здесь не поэтому", - сказала она, и я моргнул, покачав головой. "Честно говоря, мне скучновато. И я дала обещание". Служанка быстро поднялась, бросив взгляд на наполненную ванну. "Если ты думаешь, что не нуждаешься в ванне, то мне не хотелось бы говорить тебе об этом, но это так".
"У меня нет планов воспользоваться ею".
"Неважно. Это твоя жизнь. Твоя вонь".
"Что за обещание ты дала?"
"Досадное." Служанка перешла на другую сторону ванны и опустилась на колени. Она постукивала пальцами по поверхности воды, создавая небольшие волны. "Хотя купание может помочь твоей ране".
Когда я не отвечал, она еще немного постучала по воде, глядя на меня своими бледными, едва голубыми глазами. "Это потому, что тебе нужно поесть?"
Могу ли я питаться от Рева? Я не знал, будет ли это эквивалентно питанию от смертного. Черт, я не был уверен, мертвы они или живы. И вообще, что это за хрень.
Ее голова наклонилась в сторону, отчего пучок волос рассыпался по руке. "Наверняка в этом все дело. Твой брат становится капризным, когда ему нужно поесть".
Все во мне сосредоточилось на ней. "Где мой брат?"
"Здесь. Там. Возможно, везде, а не там, где он должен быть".
