Уголки ее губ слегка изогнулись, когда глаза остановились на моих, и слабый румянец проступил на шраме ее щеки. Я даже не пытался скрыть свои чувства. Я хотел, чтобы она знала, какой чертовски великолепной я ее считаю, когда преодолевал оставшееся между нами расстояние.
Взяв ее руки в свои, я наклонился так, что мой рот оказался у ее уха, и прошептал:
— Я хочу трахнуть тебя в этих доспехах. Это возможно?
Ее дыхание вызвало улыбку на моем лице.
— Это может оказаться не очень удобным для тебя.
— Оно того стоит. — Я поцеловал шрам на ее виске и выпрямился. — Я поговорил с отцом.
Розовый цвет начал исчезать с ее щек, но ее сердце все еще колотилось. Как и мое. Как и у Киерана.
— Как он это воспринял?
— Примерно так же, как и следовало ожидать, — сказал я ей, взглянув на коробку из-под сигар, которую держала Нетта.
— Лучше, чем я думал, — сказал Киеран, подходя к нам. Он протянул руку и дернул за кончик косы Поппи. Она послала ему ухмылку.
— Надеюсь, это правда, — сказала Нетта. — Потому что именно я застряну с ним в обозримом будущем.
— Что у тебя в этой коробке? — спросил я.
Тони изогнула бровь.
— Я хотела спросить то же самое.
— Короны, — ответила Нетта, протягивая мне коробку. — Поппи ушла без них. Не уверена, действительно ли она забыла или это было намеренно.
Поппи пожала плечами.
— О. — Глаза Тони расширились, и я заметил, что в них появилось немного цвета. — Я даже не видела их.
Я приподнял крышку, и Тони тихонько вдохнула. Золотые кости лежали рядом, поблескивая в солнечном свете, проникающем через окно.
— Они прекрасны. — Тони посмотрела на Поппи. — Я бы носила их каждый день и ночь. Даже в постели.
Моя бровь поднялась, когда я понял, что еще не занимался любовью с Поппи с короной на голове. По моему лицу начала медленно расползаться улыбка. Взгляд Поппи метнулся к моему.
Киеран вздохнул.
— Ты, скорее всего ненамеренно, подала Касу идеи.
— Мне любопытны эти идеи, — заметила Тони, когда я достал одну корону.
— Нет, не любопытны, — быстро сказала Поппи.
— Не шевелись, — пробормотал я Поппи, надевая корону ей на голову. — Идеально.
Тони смотрела, как Поппи поднимает оставшуюся корону.
— Они сделаны из настоящих костей?
— Да, — ответил я.
— На самом деле? — Тони не выглядела такой очарованной коронами, как несколько минут назад.
Поппи вздрогнула, когда я опустил голову.
— Я стараюсь не думать об этом.
— Чьи это кости? — спросила она.
— Вряд ли кто-то знает ответ на этот вопрос, — сказал Киеран. — Мы знаем только то, что это не кости божества. Некоторые считают, что это кости бога.
— Или Первородного, — добавила Нетта. — Но они показывают свой истинный облик, только когда на троне восседает божество или бог. — Она сделала паузу. — Или Первородный.
Поппи возложила корону на мою голову.
— Вот так, — прошептала она, ее глаза мерцали, когда руки на мгновение задержались. Наши глаза встретились, и все проклятое царство отступило. — Теперь все идеально.
Эмоции забили мое горло и охватили грудь. Меня волновала не корона на моей голове, а руки, которые ее туда поместили.
Снаружи Вала затрубил рог. Я коснулся щеки Поппи, а затем отошел, чтобы дать ей несколько мгновений побыть с Неттой и Тони, прежде чем настанет время расстаться. Вскоре появился мой отец, присоединился к Нетте и Тони, и мы вышли на улицу, где для нас были приготовлены лошади, а Нейл и Эмиль ждали с вольвенами. Серый конь рядом с Сетти принадлежал к его роду. Фобас был назван в честь боевого коня богини мира и мести. Я был удивлен, увидев его здесь, но он будет прекрасным конем для Поппи.
Протрубил еще один рог, и по всей дороге, ведущей к воротам Падонии и дальше, поднялись бело-золотые знамена. Мы втроем остановились на вершине лестницы. Вольвены склонили головы, и в это время от деревьев глициний донесся низкий гул. Не в силах остановиться, я поднял голову. На ряды солдат упали четыре тени, и Поппи потянулась между нами, взяв мои и Киерана руки в свои.
— Из крови и пепла, — крикнул я, поднимая руку, соединенную с рукой Поппи. Люди эхом разнесли эти слова по городу и долине.
Поппи посмотрела на меня, затем на толпу, подняв руку, в которой находилась рука Киерана.
— Мы восстали!
***
Двухдневный путь до Костяного храма, который пролегал через узкий участок Кровавого леса, прошел в основном без происшествий. Были нападения Жаждущих, но с ними быстро справились, когда к нам присоединились генерал Мурин и его войска, а также дивизия Ла'Сере, прискакавшие из Уайтбриджа и Трех рек.
Наши армии разбили лагерь на ночь неподалеку от Кровавого леса, и при свете луны, освещавшей верх палатки, Кастил пил из вены на моей шее, а я, после его заверения, что он достаточно восстановился, брала кровь из пореза на его груди. Этот интимный акт стал таким же естественным, как дыхание, и он не колебался, когда подводил мои губы к месту, где текла его кровь.
А его вкус…
