— Со временем, конечно, сможем дать каждой армии по полноценному бомбардировочному полку и даже больше. Но совершенно точно не ранее конца наступившего года. И дело тут даже не в количестве техники, хотя и с этим имеются определенные трудности, а в наличии подготовленных военных летчиков. Прошло всего полгода войны, а я уже лишился половины пилотов, что имелись в ИВВФ к ее началу. Кто погиб, кто попал в плен, кто лежит в госпитале, кого пришлось комиссовать из-за тяжких ранений. А все пополнение, что удалось получить за это время, от силы покрыло третью часть потерь. — Тут командующий военно-воздушного флота несколько лукавил, поскольку за счет бывших гражданских летчиков, как призванных, так и пришедших на службу добровольно, количество летного состава до сих пор превышало число имеющихся аэропланов. Притом, что самолетов сейчас, даже после всех понесенных потерь, имелось в частях на полсотни больше, нежели в начале августа 1914 года. Но вот в чем он был прав — военных летчиков, подготовленных по соответствующей программе, катастрофически не хватало. Потому, с одной стороны, по бумагам дефицита не наблюдалось, а вот с другой стороны, в реальности почти две сотни пилотов были годны лишь на работу «извозчиком» при штабах армий да в редком случае для управления самолетом-разведчиком. Отправлять же их в реальное сражение, означало, в лучшем случае, впустую потратить ресурс машины и дефицитные топливо с боеприпасами. Но в ряде случаев даже таких приходилось приписывать к вновь формируемым полкам, разбавляя их один к одному ветеранами. Вот только подобные полумеры имели право на существование лишь до того момента, как противник по настоящему сможет дать бой за контроль над небесами. И, как уже говорил великий князь, уже совсем скоро немцы могли явиться на поле боя за реваншем, располагая совершенно другими силами, нежели прежде. — Первый же массовый ускоренный выпуск новых летчиков, так сказать, военного времени, можно ожидать не ранее марта. Но даже их не хватит, чтобы удовлетворить уже имеющиеся запросы. Учитывая же назревшую потребность скорейшего перехода на новые штаты авиационных полков и даже дивизий, до конца года у нас будет ощущаться острый дефицит подготовленных летчиков, тогда как у немцев ситуация в этой области изначально была куда как более радужной. Да, они понесли весьма тяжелые потери при столкновении с нашими орлами в Восточной Пруссии. Но там была уничтожена от силы шестая часть их аэропланов. Летчиков же они потеряли и того меньше, при том, что, по данным полученным от пленных, у них изначально на каждый аэроплан имелось по два экипажа. Вот и считай, что по пилотам у нас с немцами ныне на северном и северо-западном фронте, в лучшем случае, паритет и бьем мы их лишь благодаря более совершенной технике. Вопрос заключается в том, сможем ли мы удерживать небо за собой после того, как заводы Германии начнут поставлять в войска новые типы аэропланов или даже копии нашего же У-2?
— Значит, говоришь, у нас остается не более полугода, чтобы реализовать свое превосходство в воздухе, а после придется потесниться?
— Я бы даже уточнил, что для реализации имеющегося превосходства у нас есть всего пара месяцев — с апреля по июнь этого года, когда мы получим изрядные подкрепления в пилотах и технике, а немцы еще не перейдут на новый уровень боеготовности. Если они, конечно, не смогут неприятно удивить нас ранее, что также нельзя исключать.
— И ты желаешь как-то использовать это время, — не спросил, а, скорее, констатировал самодержец. — Говори прямо, Сандро. Тех, кто ходит вокруг да около, я выслушиваю по десятку каждый день. Не хочу, чтобы и ты присоединился к их числу.
— Ты прав, Ники. Дабы в будущем сохранить небо за собой, нам жизненно необходимо изрядно потрепать германских авиаторов пока мы сильнее. А для этого требуется создать такое условие, при котором мои орлы смогут нанести германцам невосполнимый урон. Иными словами, на фронте нужно будет создать, своего рода, точку напряжения, которую немцы не смогли бы игнорировать и принялись бы стягивать к ней все возможные силы. Причем создать ее необходимо там, где и когда к противостоянию более всего будем готовы именно мы.
— Хм, — император перевел задумчивый взгляд с собеседника на окно, за которым мела пурга, — и где же ты видишь должным создать подобную точку напряжения?
— Учитывая наш успех по штурму Перемышля, там, где у немцев имеется крепость, которую нам жизненно необходимо взять.
— Кенигсберг, — тихо произнес император в пространство, все так же продолжая созерцать царившее за окном ненастье.
