— Именно, Ники, — не стал отрицать очевидного факта великий князь. — Если падет Кенигсберг, то вся Восточная Пруссия окажется в наших руках. Высвободятся 1-я, 2-я, 10-я и вновь формируемая 12-я армии. Пусть половину этих сил придется оставить для противостояния противнику по новой линии соприкосновения, остальные войска можно будет направить на решение иных задач. Но что более всего прельщает меня, как командующего ИВВФ, с аэродромов Кенигсберга наши тяжелые бомбардировщики получат возможность дотянуться до немецкой военно-морской базы в Данциге. И это я еще не говорю про аэропланы-торпедоносцы авиации Балтийского флота, которым сам Бог велел базироваться, как в акватории прилежащей к этому городу-крепости, так и в порту, названному в честь твоего почившего батюшки. — Вообще изначально авиационная станция, построенная в Порту императора Александра III, должна была стать главным пунктом базирования гидропланов на Балтике. Как и родным домом для балтийских подводников с миноносниками. Однако в первый же день войны высокое флотское начальство внезапно осознало, что порт совершенно не прикрыт от удара со стороны моря. Нет, отбиться от пары легких или даже пары броненосных крейсеров его батареям береговой обороны виделось вполне по силам. Но вот визита, к примеру, всего состава 4-й резервной эскадры флота, состоящей из 7 устаревших броненосцев, ни город, ни порт, пережить уже не смогли бы. Все же во времена его проектирования и постройки превалировала концепция защиты военно-морской базы силами броненосных кораблей флота, которых к началу войны оказалось совершенно недостаточное количество. Потому базу в Либаве и бросали в огромной спешке, эвакуируя из нее все, что могло самостоятельно передвигаться. И лишь появление такого оружия, как летающий торпедоносец, позволило вновь обратить самое пристальное внимание на акваторию этого порта, откуда по прямой до шведских берегов было менее трехсот километров. А гидропланы, действующие из района Кенигсберга и Рижского залива, где уже заканчивали возводить авиационную станцию 1-го разряда, вполне могли обеспечивать прикрытие своих коллег в Либве или же просто использовать этот порт в качестве «аэродрома» подскока. В общем, со взятием Кенигсберга возможностей распространить свой контроль на большую часть Балтики становилось особенно много. На чем исподволь и попытался сыграть великий князь. — Ты понимаешь, Ники? Мы сможем пустить на дно любой немецкий корабль, хоть миноносец, хоть линкор, что окажется в радиусе полутора сотен миль от места базирования нашей тяжелой авиации! То есть мы получим полный контроль над Балтикой! — несколько преувеличил он реальные возможности для красного словца.
— И линкоры потопить беретесь, говоришь? — сказать, что в глазах русского императора проснулся интерес, значило не сказать ничего. Они буквально зажглись от тут же нарисованных воображением перспектив. Пусть отечественный флот, наконец, получил первую четверку настоящих линкоров, которые, впрочем, те же англичане относили больше к классу линейных крейсеров, из-за откровенно слабого по нынешним временам бронирования, выводить их дальше минно-артиллерийских позиций Финского залива было откровенно страшно. Не с таким превосходством в линейных кораблях, что имела Германия над Россией.
