Если немецкий Флот открытого моря уступал английскому Большому флоту более чем вдвое, то весь русский Балтийский флот уступал тому самому Флоту открытого моря уже вчетверо. И как-либо повлиять на эту неприятную ситуацию без ввода в строй еще дюжины линейных кораблей, прежде, виделось невозможным. Причем даже с учетом черноморских линкоров и строящихся на Балтике линейных крейсеров, всему русскому флоту нечего было и мечтать сравняться с немецким в ближайшие лет десять-пятнадцать. Но ведь если не имелось возможности сравнять силы за счет ввода в строй новых вымпелов, то почему было не пойти обратным путем и сосредоточиться на сокращении поголовья немецких кораблей линии с помощью куда более дешевого и доступного вооружения? — А ты уверен, что твои орлы смогут совершить подобное? И вообще, хватит ли у нас для таких целей тяжелых аэропланов? — не смотря на вспышку надежды, сомнения продолжили грызть Николая II. Он прекрасно помнил, как лично осматривал первый У-3. Потому-то сейчас никак не мог представить себе равное противостояние собранной из ткани с рейками этажерки закованному в броню стальному гиганту. Слишком уж красиво это звучало на словах. Но как все могло обернуться на самом деле — сказать сейчас не смог бы никто. В слишком уж многом ему пришлось разочароваться за последние месяцы, и уж больно сильно хотелось верить в возможность решить малыми силами огромную проблему отсталости российского флота. Потому опасение очередной неудачи, коих и так хватало на сухопутном фронте, изрядно довлело над монархом. Терять же хотя бы надежду, не хотелось совершенно. Да, самолетов этой марки нынче состояло на вооружении армии и флота куда больше, нежели в Российском Императорском Флоте имелось линкоров с броненосцами вместе взятых. Вот только даже сейчас количество немецких броненосных кораблей превышало число построенных тяжелых аэропланов. И данное соотношение сил и средств удручало.
— Да, аэропланов хватит. Мы ведь сможем применять для нанесения ударов не только тяжелые, но и легкие машины. — Поняв по лицу собеседника ход его невеселых мыслей, поспешил развить тему великий князь. — Все же не только торпедами и тяжелыми бомбами возможно бороться с вражескими кораблями. Те же У-2 и даже У-1 тоже вполне способны пустить на дно крупный корабль. Просто их для подобного потребуется применить в куда больших количествах, нежели У-3. И я готов на деле доказать свои слова. К примеру, если в ближайшие пару месяцев в результате применения легких бомбардировщиков будет потоплен «Гебен», ты мне поверишь? — Александр Михайлович решил вывалить один из заранее подготовленных козырей. Не зря ведь он поспособствовал самому теплому приему Дубова в среде моряков, после того как тот поклялся решить проблему немецкого линейного крейсера вставшего под военно-морской флаг Османской империи.
— Поверю! — не стал тянуть с ответом аж подавшийся вперед от переполняющих его чувств император. — Если твои авиаторы смогут продемонстрировать свою силу столь наглядным образом, мы не только обезопасим все Черное море, мы сможем получить немало политических дивидендов в переговорах с Италией, Болгарией и Румынией по вступлению их в войну на нашей стороне. Да и турок можно будет без оглядки начать бить с моря везде, где это только будет возможно. Но! Пока я не дам добро, попридержи своих летчиков. Сперва пусть союзники подтвердят послевоенную передачу Босфора в наше пользование, а после громите этот проклятый «Гебен». Кстати, тебе для этого что-нибудь понадобится?
— Конечно, понадобится! — не стал отрицать очевидного командующий ИВВФ. — И для уничтожения линейного крейсера и для последующей операции в Восточной Пруссии, коли ты одобришь таковую, будут потребны очень многие ресурсы. Благо, кое-чем мы уже располагаем…
К сожалению, большая часть попыток наладить должное взаимодействие авиации с пехотными или кавалерийскими соединениями, за исключением тех случаев, когда дело в свои руки брали Егор с Михаилом, оканчивались практически ничем. Необходимого опыта не имелось, ни у тех, ни у других. Потому, в лучшем случае, все ограничивалось своевременной передачей разведданных. В худшем же случае, русские части сбивали свои же аэропланы. Не менее двух десятков самолетов были потеряны от дружественного огня, и далеко не каждому пилоту удавалось выжить при этом. Проводить должное обучение частей находящихся на фронте, виделось слишком сложным — тем и так хватало забот. По этой причине на имя командующего ИВВФ и был написан очередной доклад о потребности организации в составе авиации собственных пехотных, артиллерийских и кавалерийских частей, как это в свое время было сделано в Люфтваффе времен Второй Мировой Войны.
